Лэмберт содрогнулся. Пиво в Бристоле было ошибкой. Его питье помогло убить время, пока «Минотавр» готовили для дальнейшего пути, но теперь от него болела голова. Но и без головной боли Лэмберту хватило на этот день ветра, дувшего в лицо, и пыли, набивавшейся в глаза и рот. А может, и на месяц.
— Извините. Я решил, что вы устанете к тому моменту, когда мы там окажемся, вот и все.
— Мы не станем останавливаться на ночь. — После полного молчания, длившегося почти час, Джейн заговорила так решительно, словно они вели спор на протяжении долгого времени. — В этом нет нужды. У нас есть ацетиленовые фонари. Есть даже маленький, чтобы освещать номер сзади. Мы будем в полной безопасности и в рамках закона, даже если будем ехать всю ночь. Никаких остановок.
Джейн говорила так отрывисто, что Лэмберт стал гадать, не болит ли и у нее голова. Он обдумал и отверг несколько возможных ответов и наконец выбрал кротость.
— Даже когда мы окажемся на месте?
— Мы уже должны были бы оказаться на месте.
Джейн затормозила, чтобы не сбить вышедшую на дорогу овцу.
— Должны были бы, — согласился Лэмберт. Отбросив кротость, он поддался соблазну и добавил: — Если бы вы потрудились сказать, что не верите в паромы, или потратили меньше времени на сбор пикника, предпочтя выбор разумного маршрута, мы, скорее всего, уже были бы на месте.
— Если бы вы умели нормально читать карту, нам не пришлось бы целый час искать выезд из Бристоля, — парировала Джейн.
Лэмберт уставился на нее.
— Не могу поверить, что вы собираетесь ехать весь день не останавливаясь. Разве вам не захочется поесть?
Джейн ощетинилась на его тон:
— Что это должно означать?
— Во-первых, если сэндвичи протухнут, то обидно будет, что вы напрасно захватили корзинку, так ведь? Или никаких сэндвичей и нет? Может быть, весь багаж занят вашим серебряным чайным сервизом?
— Я действительно взяла корзинку для чая, — ровным голосом сказала Джейн. — Нет смысла брать корзинку с ленчем, не взяв корзинку для чая. Можете не пить чай, если не захотите. Вы вообще можете от всего отказаться.
Лэмберт опрометчиво продолжил:
— А что еще вы погрузили в машину? Что это за багаж? Шляпы?
Вид у Джейн был обиженный, но она ничего не ответила. Похоже, мисс Брейлсфорд решила игнорировать своего спутника и сосредоточиться на управлении машиной.
Молчание между ними могло затянуться на неопределенно долгое время. Однако в какой-то момент между двумя и тремя часами оса неправильно рассчитала самоубийственный полет к ветровому стеклу «Минотавра», попала в струю воздуха, отбросившую ее к левому переднему сиденью, и ужалила Лэмберта в бровь. На секунду Лэмберту пришла в голову дикая мысль, будто его ударили горячей кочергой. Он инстинктивно махнул рукой, но насекомое уже исчезло, оставив только болезненный волдырь на память о себе. Лэмберт чертыхнулся.
— В чем дело?
Джейн остановила машину на обочине. Они оказались одни на сельской дороге, неподалеку от излучины красивой речки. Лэмберт не знал, что это за речка, — и его это не интересовало, лишь бы она не оказалась Северном.
— Ни в чем. Меня просто кто-то ужалил, вот и все.
Лэмберту хотелось ругаться, но он постарался утешиться, сохраняя стоическое терпение. С каждым ударом сердца место укуса болело все сильнее, и он чувствовал, что лицо у него опухает. Ему даже стало казаться, что глаз закрылся.
— Дайте я посмотрю.
Остановив автомобиль и поставив его на тормоз, Джейн затянутой в перчатку рукой взяла Лэмберта за подбородок и стала безжалостно поворачивать его голову в разные стороны, рассматривая травму.
— Этим нужно заняться.
Она нашла на краю дороги поросшую травой обочину, на которой можно было надежно поставить машину. Холмик плавно спускался к журчащей воде. Опасность для устроившихся на пикник представляли только свежие катышки, оставленные пасшимися поблизости овцами.
Джейн развязала брезентовый полог, закрывавший заднее сиденье, вытащила плетеную корзинку для чая и открыла застежку на крышке.
— Я наберу холодной воды для примочки. Посидите на месте, хорошо?
— Меня просто кто-то ужалил, — возразил Лэмберт. — Я не калека какой-то.
— Помолчите. Споры с ангелом милосердия никогда никому не помогали добиться желаемого результата.
— А, так вот вы кто!
То время, пока Джейн спускалась к ручью и карабкалась обратно, Лэмберт потратил на попытки представить себе девушку либо как настоящего ангела, либо как покойную Флоренс Найтингейл.[14] Обе попытки бесславно провалились.
14
Найтингейл (Nightingale) Флоренс (1820–1910), английская сестра милосердия и общественный деятель; основоположница сестринского дела.