Но витражи и оконное стекло – для богатых и зажиточных людей, нужно браться за ширпотреб – недорогая посуда, бусы, серьги, тара под вино. Отдельный вопрос – зеркала. На серебряную амальгаму пришлось перевести три тысячи серебряных монет. Правда, дело того стоило. Прибыль обещала быть двадцатикратной. Под ширпотреб построили вторую мастерскую. К ассортименту добавились посуда, кувшины, стаканы, разноцветные пуговицы.
Через месяц на ярмарке всю стекольную продукцию смели оптом заезжие купцы, несмотря на высокие цены отдельных видов – большие зеркала, витражи со смальтой и оконное стекло. Горожанам досталось сравнительно мало, но графские приказчики поспешили успокоить народ: дескать, товар скоро появится, а если снова закончится, еще подкинем.
Чернота глазам своим не верил, когда в сокровищницу притащили три больших сундука. Двенадцать тысяч золотых монет – расход около тысячи. Чистая прибыль – одиннадцать тысяч золотом.
– Ну я даю, бизнесмен, етит твою двадцать. Теперь можно отправлять караван в северное графство за железом и селитрой. Интересно, обоз с хлопком пришел?
Пашка позвонил в колокольчик, на пороге объявился секретарь – молодой, но очень ответственный товарищ.
– Адемус, что с хлопком?
Молодой человек, поклонившись, по-армейски отрапортовал:
– Обоз в количестве шестнадцати возов прибыл вчера вечером. Хлопок сгружен в склады.
– Лаваля известили?
– Так точно, ваша светлость.
– Хорошо, ступай.
В последний день лета на специально устроенном полигоне испытывали полевую пушку. Инженер Жозеф Лаваль с важностью павлина расхаживал возле суетящегося расчета канониров. Пушка – полевое орудие шестидесяти миллиметров на поворотном круге, с лафетом и колесами – представляла собой уникальное явление. Стальной ствол с мягкой рубашкой без нарезов, не вписывающийся в средневековье, покоился на деревянной архаике.
Лаваль с обожанием гладил рукой свое детище. Ну не совсем свое – основную мысль подсказал граф. Инженер поначалу хотел отлить оружие из чугунины, но после короткого разъяснения Черноты резко отменил свои планы. Преимущества стального ствола настолько очевидны, что и спорить не о чем. Чугунная пушка стреляет один раз в час, затем ей нужно остыть. Стальное же орудие производит один выстрел каждые пять минут, учитывая время для пробанивания ствола, закладки порохового заряда, пыжевания и закатки ядра в дуло, а затем и время на дополнительный пыж.
С казнозарядной пушкой ничего, к сожалению, не получилось – не мог Пашка вспомнить устройство затвора. Да и с бездымным порохом осечка – не смогли они с Лавалем произвести нитроцеллюлозу. Пришлось довольствоваться старинным рецептом изготовления дымного пороха – пять частей селитры, две части древесного угля и одна часть серы. Слабоватое ВВ[4], а что делать. Хлопок, лежащий бесполезным грузом на складах, Павел приказал отдать ткачам для изготовления тканей. Наконец все приготовления закончились, народ гурьбой ссыпался в приготовленный окопчик – на всякий случай. Оставшийся канонир поджег фитиль и резвым зайцем прыгнул в укрытие.
– Открыть рот, – вдруг скомандовал Чернота.
– Ась? – инженер непонимающе вскинул глаза.
Раздался гулкий выстрел. Лаваль затряс головой, пытаясь выбить «пробку» из ушей.