Получается, что и в Старом Свете, и в Новом туберкулез «проявился самостоятельно», и, по всей видимости, болезнь перешла на человека от животных, причем в процессе эволюции ее возбудитель изменился и приспособился к человеку.
Но вернемся непосредственно к первому трансатлантическому путешествию Колумба. О том, как проходило само плавание, сведений довольно много благодаря тому, что Колумб оказался первым европейским мореплавателем, чьи записи (он записывал в судовой журнал события каждого дня) сохранились для потомков.
Обращаясь к монаршим особам, он писал: «…вознамерился я описать это путешествие самым подробным образом, изо дня в день, отмечая все, что бы я ни совершил и что бы со мной ни происходило, как то видно будет из дальнейшего.
Равным образом я решил, государи-повелители, каждую ночь описывать то, что случилось за день, а днем отмечать случившееся при плавании ночью, имея в виду составить новую морскую карту, на которой, на надлежащих местах, были бы показаны под их ветром все моря и земли моря-океана, и еще завести книгу и в ней помещать все подобным же образом в рисунках с пометками экваториальной широты и западной долготы. И настолько обременил я себя всем этим, что позабыл о сне; и многое испытал я в плаванье, выполняя предначертанное, и совершение всего потребовало великих трудов».
Стоит отметить то, что до нас «Дневник Колумба» в оригинале не дошел. Приводящиеся на страницах этой книги фрагменты записей мореплавателя, как и используемый всеми исследователями текст дневника, это конспект копии утраченного оригинала, составленный в середине XVI столетия испанским историком Бартоломе Лас Касасом.
Надо сказать, что немало было и тех, кто высказывал сомнения по поводу того, что именно Колумб был автором «Дневника». Однако большинство исследователей отмечают, что эти сомнения беспочвенны. О том, что подобные записи существовали, указывает и сам Колумб. В феврале 1502 года он пишет папе Александру VI: «Возрадуется и найдет успокоение моя душа, если я ныне смогу, наконец, явиться к вашему святейшеству с моим писанием (my escrytura), которое ведется мною в форме и на манер записок Цезаря; и я продолжаю вести его с первого дня и доныне, когда мне стало известно, что я должен во имя Святой Троицы совершить новое путешествие».
Другое дело, что копия Лас Касаса, скорее всего, в некоторых местах не соответствует оригиналу, особенно там, где речь идет об отношении Колумба к коренным жителям американского континента. Лас Касас, похоже, сильно их идеализировал, поскольку приписывал адмиралу гуманное отношение к индейцам, в то время как великий мореплаватель таковым вовсе не отличался. Но ничего более достоверного и более информативного о плаваниях Колумба, чем эти записи, просто нет[14].
Глава 6
На каждом из трех кораблей экспедиции Колумба находилось от 20 до 40 человек. Условия жизни моряков были, мягко говоря, не самыми лучшими. Ночью они спали в трюме среди запахов пота, плесени, соли и смолы, которой промазывают доски от сырости, когда же погода была хорошей – то и на досках палубы. Каюты полагались только капитанам, а штурманам – маленькие каморки меньше метра высотой и полутора метров длиной.
Еды поначалу хватало. Нельзя сказать, что меню было чересчур уж разнообразным: готовили чечевицу, фасоль, горох и ели их с солониной, вяленой рыбой, сухарями. Правда, к концу путешествия провиант был на исходе и матросам пришлось какое-то время голодать.
И, конечно же, одним из главных испытаний для моряков была скука. Удовольствий, кроме скромных порций вина, не было никаких, а постоянный однообразный вид бесконечного океана просто сводил с ума. К тому же далеко не у всех, как у адмирала, была уверенность в том, что впереди будет земля.
Небольшим развлечением для команды было утреннее и вечернее пение гимнов и чтение молитв. Каждый день это полагалось делать юнге, а моряки должны были ему подпевать. Можно предположить, что наиболее ретиво они это делали тогда, когда сталкивались с какими-то сложностями, например, во время многодневного шторма. И наоборот – когда все шло более-менее хорошо, религиозный порыв утихал, и порой случалось так, что юнга пел гимны в гордом одиночестве.
Для определения местонахождения кораблей Колумб использовал разные приборы, разумеется, далекие от совершенства. Направление движения каравелл он определял по компасу. Европейские моряки использовали это китайское изобретение уже с XII века. Но была одна проблема – стрелка компаса показывает на магнитный северный полюс, который, как нам уже известно, не совпадает точно с географическим Северным полюсом. Наблюдательный Колумб, сверяя показания компаса с положением Полярной звезды[15], обнаружил, что стрелка отклоняется к западу. Христофор был первым из европейских мореплавателей, кто зафиксировал эту «ошибку».
14