Затем он отправился в Кведлинбург, проведя там во славу Божью и на радость людям последующую Пасху. Сюда по приказу императора прибыли князья Мешко и Болеслав, послы от греков, Беневента, венгров, болгар, датчан и славян, а также вся знать королевства; когда все дела были мирно улажены, они, получив щедрые подарки, с радостью вернулись восвояси.
1 апреля там умер герцог Герман, омрачив императору радость;c bсвоей мудростью, справедливостью и удивительной неутомимостью во внутренних и во внешних делах он у всех людей оставил по себе вечную память.b cКогда его тело было доставлено в Люнебург его сыном Бернгардом3, случилось, что неподалеку оттуда находился Бруно, епископ Верденской церкви. Поскольку при жизни он подверг Германа опале, сын смиренно просил его дать отпущение по крайней мере мертвому и разрешить похоронить его в церкви; но то, что он просил, не было исполнено.
Этот Бруно был родственником названного герцога, монахом Новой Корвеи; из уважения к нему император назначил его преемником епископа Амалунга4. Построив в Вердене из дерева - ибо камня не хватало, - превосходную, величиной и качеством превзошедшую прочие церковь и освятив ее, он в последующем разумно ею управлял; достигнув глубокой старости, он умер 5 мая. Когда же и [Бруно] ослабел от старости и постоянных болезней, цезарь просил его воспитать как сына и утвердить своим помощником и наследником его капеллана Германа, брата епископа Фолькмара; однако тот с неудовольствием воспринял эту просьбу и ответил так: «Должность, которой господин мой удостоил меня, недостойного, я старательно до сих пор исполнял, и, пока я должен здесь жить, хону жить без всяких помощников. Как между смирением и гордыней не может быть согласия, так и власть никогда не потерпит соучастника5. Если что-либо иное угодно моему господину, я преданно исполню; не следует юноше возлагать надежды на смерть старика, ибо это - грех. Пусть вспомнит, что и шкуру теленка часто вешают на стену». Сказав это, он велел отнести себя в церковь Христовой девы Цецилии6, бросился там на землю, [сказал], что до сих пор недостойно служил ей и, проливая слезы, пожаловался: «Вижу, что я, несчастный, оставлен Богом и тобою, когда другой предпочтен мне и принят к тебе на службу, как более достойный. Поэтому, опечаленный, я хочу yw/тш отсюда и ожидать милости Христовой и твоего святого заступничества. Я хотел бы, чтобы как я никогда несправедливо не домогался чужого, так и никто никогда не смог бы порадоваться моему ущербу. Теперь я смиренно молю Бога [сделать так], как угодно ему и полезно для моей церкви».
Окончив эту молитву, он поднялся и, удалившись, пребывал в своем приходе до тех пор, пока не узнал о смерти вышеупомянутого юноши; тогда, призвав своих сторонников, он сказал: «У вас пока нет нового господина; меня же отнесите в мой монастырь7, где я без всякого уклонения буду ждать дня суда. И запомните, смертные: все, что может помочь вашему спасению, зависит не от подвизающегося и не от желающего, но только от Бога милующего^. Пусть мы будем для вас примером того, что никто, уповающий на Бога, не будет им покинут и никто не обретет пользы, полагаясь только на себя. Возложите, дети [мои], надежду вашу на Бога-Отца и с помощью Его Единорожденного Сына и Святого Единосущного с Ним Духа победите вредные страхи. Молите милосердного Бога, чтобы все, в чем либо я перед вами, либо вы передо мною из-за человеческой слабости когда-либо провинтись, он исправт бы к лучшему и чтобы после меня вы могли бы иметь угодного Богу и полезного вам господина и преуспевать в радостные времена». После этих слов он отправился в выбранное им место, и, хотя многие неприятности окружали его старость, он все же отличался приветливым и достойным похвалы образом жизни.c