В Риме состоялся генеральный совет10; собрались мудрейшие люди и исполнилось пророчество Иеремии: «Как потускнело золото»11 и прочее. Ибо, когда папа спросил судей, может ли Гизилер быть рукоположен в сан архиепископа, - тот не имел тогда реального престола, ибо был несправедливо, как он всегда жаловался, согнан с него епископом Хильдевардом, а потому скорее считался лишенным его, чем обладающим им, - те словами и примерами подтвердили, что согласно церковному праву он законно и заслуженно может получить эту [должность], преступив таким образом увещевание Давида: «Справедливо судите, сыны человеческие!»12, и еще одно: «Продажный судья не может найти правду»13. И досадно, и стыдно излагать такими словами то, что они к настоящему и грядущему стыду своему не хотели упустить. Мерзебург, который до сих пор свободно управлялся, после ликвидации епископской кафедры был подчинен Хальберштадтской церкви, а Гизилер, не пастырь его, но торговец, всегда стремящийся к более высокому14, получил желаемое 10 сентября, забыв пословицу: «Чем выше взлет, тем глубже падение»15. В самом деле, пожелай он упорствовать во вверенной ему должности, он с помощью императора смог бы отвратить все враждебное и противостоящее ему и обеспечить себе и своим преемникам великую безопасность и изобилие во всех делах. Но, так как намерения Бога скрыты от всех, но всегда справедливы, мы не только ему одному ставим это в вину, но и всем нашим грехам, которым по справедливости следует приписать все несчастья, которые с нами случаются.
Отрик же, придя затем в Беневент, заболел и, как позже рассказывал присутствовавший там Хусвард, увидел, будто рядом с ним стоит Адаллеих, который был некогда приором Магдебурга, но к тому времени уже умер, и протягивает ему издали аннону св. Маврикия. Испугавшись, Отрик обратился к этому призраку: « Тебе, брат, уже известно об этом?» И рассказал ему все по порядку. «Горе мне, - говорит, - несчастному грешнику, который ради честолюбия пренебрег некогда своим монастырем и послушанием. Но, если милость Божья удостоит вернуть мне здоровье, я со смирением вернусь обратно в монастырь и никогда больше его не покину». После этих слов болезнь его усилилась, и через несколько дней, 7 октября, он умер в названном городе и был погребен, не оставив после себя никого, равного ему по мудрости и красноречию.
Гизилер же, получив от императора разрешение, 30 ноября прибыл в Магдебург, сопровождаемый Дитрихом, епископом Мецской церкви. Он был другом цезаря, который его очень любил, и одним из взяточников; так, за сокрытие истины от архиепископа он получил [однажды] тысячу талантов золота и серебра. Некто, кого он по приказу императора со смехом благословлял во время заутрени, сказал: «Накормит тебя Бог в будущем золотом досыта, чего мы все здесь не можем сделать». Тогда же все, что принадлежало Мерзебургской церкви, было достойным сожаления образом рассеяно, подобно славянской семье, которую обвинили и разлучили [в процессе] продажи [в рабство]. Часть епархии, лежащая между реками Заале, Эльстер и Мульде, и округами Плисни, Ветау и Тойхерн16 с деревнями Поссен и Писсен17, была передана Фридриху18, епископу Цейца; Фолькольду19 же, епископу Мейсенской церкви, была уступлена та часть с относящимися к ней деревнями Вексельбург и Ластау20, что входила в состав восточного Шкойдицгау и была ограничена реками Хемниц и Эльба. Себе же [Гизилер] оставил 9 городов; вот их названия: Шкойдиц, Тауха, Вурцен, Пюхен, Айленбург, Дюбен, Поух, Лёбниц и Цёкериц21. Грамоты, содержавшие королевские или императорские пожалования, он или предал огню, или, поменяв названия, сделал относящимися к своей церкви. Крепостных и все, что должно было принадлежать Мерзебургу, он добровольно рассеял, дабы никогда оно опять не было собрано воедино. Учредив здесь аббатство, он поставил во главе его Отрада, почтенного монаха из св. Иоанна, а позднее -Хеймо, из того же монастыря. А что последовало вслед за этим разрушением, стало ясно в последующем.b