Также в другом письме к этим епископам, отправленном после первого, он к предпосланному обращению добавляет следующее:
«Если бы мне сначала было предъявлено обвинение и не отказано в защите, то я либо как виновный понес бы наказание согласно вашему приговору, либо как невинный был удостоен обрести наравне с вами милость нашего государя короля. Кто и когда был сначала по закону осужден, а затем обвинен в каком-либо преступлении? Я не знаю еще, в каком преступлении меня обвиняют, но уже, будто уличенный во множестве преступлений, должен понести самое суровое наказание. Если бы кто обвинил меня в том, что я был или есть неверен моему государю, то он солгал бы не менее, чем тот, кто сказал Господу: «В тебе демон»10. Итак, милостиво побеседуйте с нашим государем; убедите его вспомнить о том, что он король, и объясните ему, что значит называться королем. Пусть ваша мудрость соизволит также оценить вместе с ним, сколь велико преступление, состоящее в разорении церковного имущества, осквернении и разрушении церквей, и сколь грешен тот, кто его совершил, а если он согласится с тем, что это преступление, причем очень большое, то докажите свою верность нашему государю, отозвав его от несправедливости, и спасите его душу от геенны огненной. Пусть ваша мудрость также вспомнит, что апостол угрожает достойной смертью не только тому, кто убивает, но и тем, кто с ним соглашается».
Фридрих, епископ Мюнстера, будучи уроженцем Саксонии и каноником Магдебургской церкви, отправил Магдебургскому архиепископу письма, в которых увещевал его, как человек, верный земле, в которой рожден, заключить с королем мир на любых условиях. В ответ на это архиепископ отправил ему письмо следующего содержания:
«Священнику и святейшему сыну Божьему [Фридриху] Вернер, недостойный своего сана, шлет обет братской службы. Хоть та печаль, которая породила новое бедствие, настолько меня переполняет, что в тайниках сердца моего нет места для радости, все же, когда я получил в утешение ваше письмо, то смог унять немало слез горя, ибо обрел для сердца некоторое облегчение, увидев, что хоть один брат страдает вместе со мной братской скорбью. Только тогда я возрадуюсь в полной мере, когда увижу, что вы приняли во внимание как наше бедствие, так и нашу невиновность или сможете помочь мне воплотить в жизнь тот совет, который вы мне дали относительно заключения мира. Ибо за какое наше преступление земля наша огнем и мечом опустошена нашим королем, всеми князьями королевства и, особенно, нашими братьями епископами? А если и была какая-то [вина], то на каком соборе священников, на каком сейме князей о ней было открыто объявлено? Когда, будучи вызваны дать удовлетворение, отказались мы прийти? Кто нас обвинил и кто доказал нашу вину? Когда мы узнали, что гневу нашего господина короля дозволено свирепствовать без всякой причины, мы умоляли каждого из князей, священников и мирян добиться для нас возможности прийти и [оправдаться]. Когда это оказалось напрасным, мы, как смиренные рабы, неоднократно умоляли самого короля либо доказать нашу вину в преступлениях и открыто осудить по приговору князей, либо объявить невиновными и любезно подарить свою милость. Но он, как свирепый разоритель, неясно за какую вину вторгся в нашу землю и оставил ее почти полностью опустевшей. Если бы только миряне были в этом войске, они, возможно, и пощадили бы церкви и церковное имущество. Однако поскольку там было очень много священников, то ничего из священной утвари они не щадили; они видели, как горели церкви, которые они сами или их собратья освящали, но не помешали этому. Так что же было делать тогда мирянам? Но пусть мы наказаны сверх меры, пусть разорили нас огнем и мечом те, от кого нам следует защищаться в явном преступлении, совет вашей милости о заключении мира мы примем, если увидим, что его можно достичь без большого для нас ущерба. Пусть знать тех краев придет в место, куда мы также сможем явиться без опаски, и благодаря их мудрости узнаем, что нам делать дальше; все, что им будет угодно и не повредит нам и нашим потомкам, будет принято с нашего сердечного согласия. Если же ваша святость, взявшись за сей благочестивый труд, доведет его до конца, то вместе с небесной наградой всегда будет иметь во всех нас верных друзей».