Спустя малое время господин папа отправил в тевтонские земли письмо следующего содержания:
«Епископ Григорий, раб рабов Божьих, всем епископам, герцогам, графам и прочим верным христианам в Тевтонском королевстве, защищающим [святую] веру, [шлет] привет и апостольское благословение.
Мы слышали, что некоторые из вас сомневаются в отлучении, которое мы использовали против короля, и вопрошают, справедливо ли он был отлучен, согласуется ли наш приговор с законом и зрело ли обдуман. Поэтому мы взяли на себя труд открыть и донести до всеобщего сведения истину о том, что побудило нас его отлучить, - свидетель тому - наша совесть, - и сделали это не столько для того, чтобы прокричать во всеуслышание об отдельных причинах, которые - увы! -слишком хорошо известны, сколько ради того, чтобы успокоить тех, которые полагают, что мы необдуманно и более по страсти, а не из страха Божьего и стремления к правде извлекли духовный меч. Когда мы были еще в сане дьякона, до нас доходила дурная и весьма нелестная молва о деяниях короля; и тогда же мы ради императорского достоинства его отца и уважения к нему и его матери, а также ради надежды и желания его исправления часто увещевали его письменно и через послов, чтобы он оставил нечестие и, помня о славнейшем своем роде и достоинстве, украсил жизнь свою нравами, которые приличествуют королю и, если даст Бог, будущему императору. Когда мы, пусть недостойные, заняли должность владыки, то поняли, что с возрастом его возросли и его злодеяния, и всемогущий Бог потребовал бы от нас, при той власти и свободе, которые нам даны, еще более строгого отчета за поступки короля; а потому мы с еще большим рвением призывали его к исправлению его жизни всеми способами: обличением, запрещением, увещеванием21. Он же часто отправлял нам смиренные приветствия и письма, оправдываясь как тем, что слаб и распущен из-за юного возраста, так и тем, что вельможи, в чьих руках был двор, постоянно дают ему дурные советы, и обещал со дня на день следовать на будущее время нашим увещаниям, а на деле презирал их, увеличивая свои провинности. Между тем мы призвали некоторых из его приближенных, по совету и побуждению которых он запятнал епископства и многие монастыри ересью симонии, ставя за деньги волков вместо пастырей, к покаянию, пока еще можно исправиться, призвали их вернуть церковные земли, которые они приобрели святотатственной рукой посредством бесстыдного торга, тем священным местам, к которым они относились, и слезами покаяния дать Богу удовлетворение за совершенное нечестие. Когда же мы узнали, что они пренебрегли данным им сроком и упорно пребывают в обычном своем нечестии, то, как и следовало, отлучили их от причастия и тела всей церкви, как святотатцев, слуг и членов дьявола, и увещевали короля изгнать их из своего дома, удалить от своего совета и общения. Между тем, когда саксонские дела весьма стеснили короля и он видел, что мужи и гарнизоны королевства по большей части намерены от него отпасть, то опять отправил нам униженное письмо, полное всяческого смирения, в котором, сознавая, что тяжко погрешил против всемогущего Бога, блаженного Петра и нас, просил, чтобы мы постарались нашей апостольской властью и предусмотрительностью исправить то, что по его вине было сделано в церковных делах вопреки канонам и установлениям святых отцов, и обещал нам во всем свое послушание, согласие и надежное содействие. То же самое он, принося покаяние, подтвердил позднее нашим братьям и легатам, Гумберту, епископу Пренесте, и Геральду, епископу Остии, которых мы послали к нему, и повторил им свои обещания на их священных столах, которые они носили на шее