В ответ на это сторонники Рудольфа отправили еще одно письмо, в котором вслед за предпосланным [обращением] содержалось следующее:
«Мы знаем, что вы не забыли, сколь часто и настойчиво мы жаловались вам на то, что почти все епископы, послушные апостольскому престолу, были изгнаны и скрываются, бежав от лица преследователей. Им остается только встретиться со своими гонителями и вступить в бой за то дело, за которое одни из них были убиты, другие уведены в плен, а остальные лишились всего своего имущества. Затем нам кажется довольно странным, что нам велено обсуждать дело этого человека с теми людьми, которых легат святой римской церкви обоих исторг по вашему приказанию из лона святой церкви. Если ничто этому не мешает, то как быть с нашим делом? Следует ли нам пересмотреть уже давно вынесенный приговор римского собора и опять поставить его под сомнение? Что будем мы обсуждать и справедливо ли будет вернуть королевство тому, кому вы вот уже 3 года как запретили на основании соборного приговора управлять королевством? Разве не было бы более правильным, чтобы обсуждение дела предшествовало приговору, а не последовало только теперь? Мы знаем ваше благоразумие и то, что собор под вашим председательством никогда не вынес бы приговор, не исследовав предварительно дело. Так зачем нужно второе обсуждение? Если же обсуждения дела вообще не было и его нужно еще только обсудить, то на каком основании [Генрих] без обсуждения и прибавления каких-либо условий был лишен апостольской властью королевского достоинства? Почему нам велели оказывать послушание другому королю, прежде чем не было четко установлено, что этот не может править?». И далее немногое: «Даже если мы умолчим обо всем остальном и значение имеет только то разрешение от присяги, которое вы сделали на соборе, то и тогда совершенно несомненно, что он не может быть королем. Ибо как может править тот, кому никто не обязан сохранять верность? Как может править народом тот, кто при решении судебных дел никого не может связать клятвенным обязательством и вынести справедливый приговор? Если же - да не будет того! - это апостольское разрешение не следует считать имеющим силу, то что будет с теми епископами и прочими, которые в надежде на указанное разрешение нарушили свои, данные названному Генриху клятвы? Разве не уличены они будут в явном клятвопреступлении? И еще кое-что. Как быть с теми клятвами, которые позднее были даны королю Рудольфу, власти которого мы подчинились по вашему слову?». И в конце письма: «Если вы решили свернуть с начатого пути и искать различные увертки, то не только не исцелите того, кто ранен, но и нанесете раны тем, которые здоровы. Ибо, если следует усомниться в том, что установила ваша власть, и вы бросите нас в самый разгар бури, которую мы терпим ради вас, то мы - свидетели тому небо и земля - несправедливо погибнем».
Через некоторое время они отправили папе еще одно письмо:
«От вашей святости не укрылось, сколько гонений мы претерпели за послушание вам, что мы подобны овцам, обреченным на заклание10, преданы молве и поруганию11. Если за те беды, которые мы из-за вас перенесли, мы ни благодарности от вас не заслуживаем, ни заботы об освобождении от них не достойны, то почему нам, по крайней мере, отказано в справедливости, в которой не отказывают даже врагам? Если справедливо то, что мы должны быть послушны тому вашему приговору, который был изречен против Генриха, - а это, как мы узнали из ваших многочисленных призывов, действительно справедливо, - то почему те, которые высокомерно противятся этому приговору, не обузданы согласно справедливости? И вот они служат, как королю, тому, кого вы настолько лишили королевского достоинства, что всех освободили от данной ему присяги. Они вступают в общение с тем, кого легат святой римской церкви, повторно запретив ему исполнение королевских обязанностей, отлучил от святой церкви; они ревностно прилагают все силы к тому, чтобы нас подавить. Ибо все зло, которое мы претерпели, мы претерпели от тех, кому вы могли в этом помешать. Раз они не получают от вашей власти никакого противодействия, то вы без сомнения ослабили эту узду на нашу погибель. Так почему же ваша всем известная энергичность, которая всегда готова наказать всякое непослушание12, не накажет его? Причем такое непослушание, от которого произошли неисчислимые беды, беды, коим нет числа13. Если мы, несчастные овцы, когда-нибудь в чем-то ошибемся, то нас [тут же] без промедления поражает апостольская суровость. Нынче же, когда речь идет о волках, которые, скрежеща зубами, свирепствуют против стада Господнего, все терпеливо и снисходительно откладывается, все переносится в духе кротости. Так вот, мы просим вас во имя Господа Иисуса, чтобы вы или проглотили угрозы грешного мужа, чья слава-грязь и черви14, или вняли кротким речам ваших друзей, чтобы приняли их к сердцу и, помня о любви и страхе Господнем, пощадили нас если не ради нас самих, то хотя бы заботясь о вашей собственной невинности ввиду столь сильного кровопролития. Ибо если вы разрешили свирепствовать против нас тем, кому вы могли и должны были в том препятствовать, то следует опасаться, что у вас не будет оправданий перед Справедливым Судьей за нашу погибель».