Однако главная хитрость заключалась в реорганизации расходов. Я не буду входить во все детали. Я также не склонен недооценивать (никто из сотрудников нашего центра не пытался этого делать) тот крик, который поднялся бы, если бы мы снизили государственные расходы до 10 % от уровня государственного бюджета 1987 года. Существенно то, что мы путем подобной консолидации госбюджета придали бы вес нашему требованию принять ГДР прямо в Европейский Союз, причем как государственное образование, совершенно свободное на данный момент от долгов, а значит, как первую КАПИТАЛИСТИЧЕСКИ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ РЕСПУБЛИКУ ЕВРОПЫ, как государство-образец. Кто способен смотреть через очки классового врага как через бинокль? Мы, сотрудники Экономико-математического центра, были способны на это благодаря десятилетиям подготовительной работы. Наконец-то мы были свободны, могли использовать свою силу, но именно теперь нас никто не слушал[29].
После того как стало ясно, что наш радикальный план 1989 года никому не нужен, мы устроили, взяв только по 60 марок на человека из нашего премиального фонда, коллективный праздник в день святого Николая, в 17 часов в малом зале отеля «Паласт». Перед каждым стояла чашка кофе, за ней заполненная на три четверти чашка грога. Приготовление торта-суфле и большого сосуда испанского чая, конфискованного таможней, не составило для нас проблем. На несколько часов на нас повеяло новым духом[30].
Последние 400 паспортов Германской Демократической Республики
Перед моими глазами представала живая картина. Я видел 400 китайцев из Гонконга, состоятельных предпринимателей, с семьями и коллегами, готовыми последовать их примеру (или родственниками, потянувшимися за первыми переселенцами), я видел оживленный деловой и биржевой квартал в центре столицы ГДР, или по крайней мере первые шаги к его созданию. Я представлял себе, как эта многочисленная группа прибывает в аэропорт Шёнефельд и поселяется в отеле «Паласт». На автобусах их доставили бы в комплекс правительственных зданий. И там они объяснили бы свои намерения, подобно тому как на полотне Менцеля зальцбургские протестанты просят курфюрста разрешить им въезд в Пруссию. Мы направили достаточное количество транспорта для встречи самолета из Гонконга.
Из самолета вышли только тощий китаец и семь адвокатов. Нет — заявили они, их клиенты вообще не собирались приезжать. Не было у них и намерения поселяться на территории ГДР, приобретать недвижимость или открывать банковские счета. 400 просителям достаточно будет обладать паспортами ГДР просто на всякий случай. А именно — на случай ожидаемого присоединения Гонконга к Китайской Народной Республике.
Это было совсем не то, что я наобещал председателю совета министров. Люди в поисках безопасного пристанища, первопроходцы поворота в пользу обновленной ГДР исходили, оказывается, из жестокого расчета, что за определенную сумму они получат от нас паспорта, которые в дальнейшем могут превратиться в паспорта Федеративной Республики Германии, и только на них они и рассчитывали как на документ, обеспечивающий безопасность. Результат был никудышный. Если мы выдадим паспорта, это будет означать конфликт с Китайской Народной Республикой. Стоило ли в последние месяцы существования нашего гордого государства рабочих портить таким образом отношения с Китаем? Ради случайной сделки, обстряпанной семью адвокатами?
Мы, сотрудники министерства иностранных дел (через партийные структуры связанные с органами безопасности и политическим руководством), владели немецким, на котором говорят в ГДР, и китайским, принятым в КНР. Но наши практические знания касались почти исключительно китайских коммунистов и истории коммунистических партий. О так называемых зарубежных китайцах нам были известны лишь их численность и то, как они распределены по странам Азии и западному побережью США.
Неделя в это время была как год в прошлом. Нам нужны были дополнительные сведения, чтобы вести переговоры с бизнесменами из Гонконга. В библиотеке министерства нашлась книга времен кайзеровской Германии о технике ведения переговоров с китайцами. Стоило ли нам полагаться на старые правила «поведения в азиатских делах» и попытаться путем переговоров добиться преимущества для отечества? Сообщения западной прессы о «китайских миллиардерах», обращающихся с просьбами к руководству ГДР, продолжали действовать соблазнительно[31].
Мы угостили прибывших партнеров водкой и икрой в отдельном кабинете отеля «Паласт», с видом на дворец республики с одной стороны и на остров музеев — с другой. Организовать это было самым легким делом. Китайцы только чуть попробовали угощение, есть они ничего не желали. Дело для них обстояло серьезно. Они не хотели бы вернуться без результата, сообщил через переводчицу главный из адвокатов. Единственный претендент на получение паспорта, на вид невзрачный, однако, по нашему предположению, состоятельный, также демонстрировал озабоченность. Все мы в этом зале чувствовали себя в эти дни припертыми к стене. Это объединяет.
29
Единственными, кого мы в эти дни смогли убедить, были сотрудники отдела французского МИДа, отвечавшего за ГДР, у них был особый стимул понимания плана: желание сохранить рабочие места.
30
Последний пример радикального путча, начатого статистиками и спасшего прусское государство, приходится на счет наших предшественников на территории ГДР и относится ко времени после сражения под Кунерсдорфом. Король послал министерствам известие, что он разбит, государство повержено. Наши коллеги ни минуты в это не верили. Они переплавили столовое серебро берлинского замка. Они вытащили все ценности из подвалов таможенного ведомства, из запасников академических учреждений. «Мы обрезали монеты и из собранного металла чеканили новые. Фарфор королевского фарфорового завода мы обменяли на эскадрон кирасиров в полной амуниции. Если бы было нужно, мы продали бы за море подданных нашей страны, мы разводили бы в обитых шерстью коробках шелковичных червей, чтобы отправлять их в Нидерланды и Англию. Мы освобождаем на двадцать лет от налогов за немедленную уплату 10 % годовой налоговой ставки». Год спустя была выиграна битва под Лигницем, государство спасено. Мы сохранили за собой Силезию.
Но что можно сравнить после утраты государственности ГДР со спасением Силезии? Полную библиотеку всех сочинений классической политической экономии, то есть всего того, что прочел Маркс, прежде чем сам начал писать. К этой библиотеке мы добавили бы учебные материалы по «технической экономике», изданные за 12 лет. Мы замаскировали то, что мы, путчисты, собрали уже как центральная организация, под имущество одного датчанина и скрыли таким образом в Восточном Берлине, столице ГДР. Быть может, пригодится в будущем. Что-нибудь всегда остается, когда распадается испытанный коллектив. Как сказал Маркс Энгельсу: через 200 лет увидимся.
31
В одном мюнхенском журнале писали: «800 000 скорее не слишком состоятельных граждан покидают ГДР, в то же время появляются первые настоящие миллиардеры, азиаты, за которыми в ближайшее время — как в 20-е годы — могут последовать махараджи и африканские принцы, желающие приобрести гражданство республики (согласно соответствующему тарифу)».