«Если дрессировать свою совесть, она будет целовать нас, одновременно кусая»
А. Меркль: Почему я как сотрудник ведомства по охране конституции выстрелил? Потому что у меня был револьвер[50].
Вопрос: Если серьезно — что подвигло вас на этот выстрел?
А. Меркль: Мне надоело бегать нагруженным всеми данными, которые мы собрали при наблюдении за некоторыми группами, не имея полномочий действовать. Мы достаточно подготовлены и в состоянии влиять на ситуацию — об этом я хотел заявить своим выстрелом.
Вопрос: Но, может быть, у вас был еще и другой повод?
А. Меркль: Я хотел показать, что если кто-нибудь затеет покушение на господина министра, то он сможет пройти несмотря на оцепление; во всяком случае, мы бы, если бы действовали на стороне противника, с такой задачей справились. О том, что я ранил при этом господина министра в щеку, я глубоко сожалею (и заплатил за это своим местом государственного служащего). Я целился в стену за министром, и пуля должна была пролететь в полуметре от его лица.
Вопрос: Как получилось, что после этого вас задержали?
А. Меркль: Было задействовано слишком много сил. Сотрудники 18-го комиссариата со мной бы не справились. Однако поскольку господа из группы обеспечения безопасности в Бонне моложе, выносливее в беге и прошли креативный курс поиска путей отхода (как и мы), можно было быть уверенным, что они всегда поймают покушавшегося после того, как он выстрелил. Но это полезно только для осуществления судопроизводства, а не для предотвращения покушений. Суть же проблемы в другом: мы могли бы предупреждать покушения, внедряясь в соответствующие группы, «прореживая» их путем арестов и подрывной работы. Однако для этого потребуется изменение уголовно-процессуального кодекса, судебного законодательства, объединение всех органов безопасности, более эффективное международное сотрудничество, повышение зарплаты, развитие творческого мышления и, наконец, наполнение всей работы смыслом. Отрадно, что мы видим смысл нашей жизни в защите конституции и жизни министров.
Вопрос: Как вы представляете себе изменения?
А. Меркль: Я подробно разработал это применительно к своему должностному положению. Прежде всего было бы необходимо сделать так, чтобы нам разрешили делать то, что мы можем. Противник, за публикациями которого мы также наблюдаем, называет это «раскрепощением производительных сил», и мы рассматриваем себя как производительную силу, задачей которой является производство конституционности.
Вопрос: Считаете ли вы выстрел в голову министра, который стоил ему части челюсти и нескольких зубов, вкладом в такое преобразование?
А. Меркль: Я уже сказал, что немного не рассчитал…
Вопрос: Не переоценили ли вы свои вышеназванные способности, если даже не можете точно прицелиться?
А. Меркль: На расстоянии в четыреста метров и лучший стрелок не может гарантировать абсолютной точности. Между прочим, промах произошел по причине того, что министр двигался.
Вопрос: Вы должны были это учитывать.
А. Меркль: Я так и делал.
Вопрос: Так, значит, вы сознательно шли на риск?
А. Меркль: Так точно. Тактика, утверждает наш противник — а мы готовы учиться у противника! — является функцией стратегии. Если заменить «стратегию» на «смысл», то фактор неопределенности, присущий смыслу всей нашей деятельности, не может не влиять и на отдельные наши действия. Они будут включать в себя факторы неопределенности — вы называете это риском. Без риска сегодня не осуществимо вообще ни одно предприятие.
50
Сотрудники ведомства по охране конституции не носят оружия при исполнении служебных обязанностей. Господин Меркль был вооружен при несении службы по своим личным соображениям, просто как человек.