eВ Вормсе в присутствии короля Генриха состоялся сейм. Генрих, презрев увещевания господина папы, по одному и по двое начал обсуждать со своими любимцами вопрос - как ему ответить на оскорбления и угрозы римского понтифика, а именно на угрозу отлучить его от церкви - вещь неслыханная в прежние времена;e fПотому-то и вышло, что когда в Вормсе состоялось совещание епископов, то почти все владыки Тевтонского королевства, кроме некоторых саксонских епископов, низложили папу Гильдебранда, или Григория, отправив ему письмо, которое после многих предъявленных ему обвинений завершалось следующими словами:
«Поскольку и вступление твое в должность было началом стольких бедствий, и церковь Божья подверглась столь тяжким бурям из-за пагубного применения твоих нововведений, и жизнь твоя и нравы обесславили тебя самой дурной славой, мы уведомляем тебя, что послушание, которое мы тебе, собственно, и не обещали, не намерены более сохранять; и поскольку никто из нас, как ты открыто заявлял, не был для тебя епископом, то и ты никому из нас не будешь папой».f
eКороль же, чтобы никто из них не смог позднее от этого отречься, велел каждому из них собственной рукой, с указанием своего имени, написать на отдельном листе отречение от Гильдебранда следующим образом: «Я, такой-то епископ такого-то города, с этого часа и впредь отрекаюсь от подчинения и послушанию Гильдебранду, не признаю и не называю его папой». Следует знать, что только очень немногие епископы сделали это от чистого сердца - они-то как раз и посоветовали королю это решение - а большинство подписались тогда из страха перед смертью; но как только представился удобный случай, они отправили папе смиренные письма с исповедью, признавая себя виновными, но оттягивая необходимость извинения. Затем король отправил по всей Италии письма, дарами и обещаниями склонив на свою сторону епископов этой земли, причем настолько, что они даже клятвенно отреклись от Гильдебранда, тогда как немецкие [епископы] только письменно. Подкупив деньгами очень многих римлян, он письменно умолял их изгнать Гильдебранда. Он также отправил папе полные оскорблений письма, призывая его оставить апостольские престол и имя. Вот образцы всех их:
«Генрих, Божьей милостью король, шлет всему духовенству и народу св. римской церкви свою милость и желает им здравия и всякого добра!
Только та верность крепка и непоколебима, которая сохраняется как в присутствии, так и в отсутствии того, кому ею обязаны, и не изменяется ни из-за его продолжительного отсутствия, ни по причине длительного нерадения. Мы знаем, что вы сохранили ее по отношению к нам именно такой и благодарим вас за то; но просим вас и дальше упорствовать в ней, как вы поступали до сих пор, и неуклонно оставаться друзьями наших друзей и врагами наших врагов. К последним мы причисляем монаха Гильдебранда и призываем вас выступить против него, ибо мы признали в нем захватчика и гонителя церкви, коварного врага Римского государства и нашего королевства, как то ясно видно из следующего письма, отправленного нами к нему.
«Генрих, Божьей милостью король, Гильдебранду. До сих пор я надеялся обрести в твоем лицу отца и во всем оказывал тебе послушание к великому неудовольствию верных моих; но за все это я получил от тебя такое возмездие, какое можно было ожидать лишь от ожесточенного врага моей жизни и моего королевства. Ибо, во-первых, ты с безумной дерзостью похитил у меня всю наследственную честь, которая подобала мне от этого престола, а затем пошел еще дальше и низкими ухищрениями пытался отнять у меня Итальянское королевство. Но, недовольный и этим, ты не побоялся поднять руку на достопочтенных епископов12, которые связаны с нами, как самые драгоценные наши члены, ты преследовал их, как сами они говорят, надменнейшими обидами и жесточайшими оскорблениями, вопреки божественному и человеческому праву. И так как я переносил все это с кротостью, ты принял кротость мою за слабость и дерзнул восстать против самого главы, передав мне поручение, которое тебе прекрасно известно, а именно, говоря твоими словами, что ты или сам умрешь, или лишишь меня жизни и власти. Размышляя об этой неслыханной дерзости, я понял, что ее следует отразить не словами, но делом, и созвал генеральный сейм всех князей королевства по их просьбе. Все, о чем до сих пор из страха и уважения хранилось молчание, стало там достоянием гласности; по истинному решению тех, чьи имена ты узнаешь из их собственных писем, было открыто объявлено, что ты никоим образом не можешь более занимать апостольский престол. Так как их решение кажется мне справедливым и достохвальным перед Богом и людьми, я также присоединяюсь к нему и лишаю тебя всех папских прав, которыми ты, как тебе кажется, обладаешь, и велю тебе сойти с престола города, патрицием которого я стал по милости Божьей и с клятвенного согласия римлян».
Таково содержание нашего письма к монаху Гильдебранду. Мы потому написали это письмо и ознакомили вас с ним, чтобы наша воля встретила ваше сочувствие, а ваша любовь удовлетворила нас, вернее - Бога и нас. Итак, восстаньте же против него, вернейшие, и кто первый из вас в верности, тот пусть будет первым и в осуждении. Но мы не говорим, чтобы вы пролили его кровь, ибо большим наказанием для него, чем смерть, будет жизнь после низложения, но требуем лишь, чтобы вы заставили его уйти, если он сам этого не сделает, и возвели на апостольский престол другого, избранного нами по вашему совету и с общего согласия всех епископов, который бы и хотел, и мог исцелить те раны, которые [Гильдебранд] нанес церкви».