hОднако названный патриарх, который являлся главным виновником этого дела, позднее соединился с Генрихом и был за это низложен. А спустя малое время он был настигнут внезапной смертью, ибо вступил в общение с отлученными; отлученный и без исповеди ушел он из этой жизни46 вместе с 50 спутниками, которые стали его товарищами в наказании, как прежде были соучастниками его нечестия.
Но что я вспоминаю, будто он один умер столь жалким образом, когда известно, что все сторонники Генриха погибли такой же жалкой смертью, и тем более жалкой, чем более преданы ему они были, ибо чем иным является подобная верность, как не преступлением?h Из них можно назвать Вильгельма, архиепископа Утрехтского, и Гоцело или Готфрида, герцога Лотарингии, о которых уже было сказано, а также епископов У до Трирского и Эппо Цейцского, о которых будет сказано ниже47.
hКогда Бурхард, бургграф Мейсена, подвергся в некоем городе, комендантом которого он был, нападению со стороны горожан, то, пришпорив коня, на котором сидел, попытался бежать, но напрасно, ибо конь, которого часто хвалили за его быстроту, вдруг остановился, - именно тогда, когда особенно требовалось это его качество. Так погиб [Бурхард], погубив заодно и свою душу, ибо часто соглашался с преступными планами самого жестокого короля.
Годобальд, когда поднимал у своего заново подкованного коня заднюю ногу, чтобы проверить, хорошо ли он подкован, то получил удар этой ногой прямо в лицо и таким образом ушел из жизни.
Леопольд48, брат Бертольда, королевского советника, который и сам был его советником, когда однажды скакал рядом с королем, ведя с ним беседу, ястреб, который сидел у него на левой руке, начал взлетать, будто увидел дичь. Склонившись на короткое время к птице, он тяжело упал с коня, а меч, которым [Леопольд] был опоясан, выскользнул из ножен и, воткнувшись рукояткой в землю, поразил его в грудь; так этот неоднократный виновник и соучастник дурных планов короля ушел из этой жизни без надежды на вечное спасение.h
A.1077
1077 г. Зима была сурова, богата снегом и весьма продолжительна. С 26 ноября по 14 марта все реки были скованы льдом.
aКогда папа Григорий направился в Аугсбург, чтобы в начале февраля принять участие в княжеском сейме, а они,a то есть князья, послушные апостольскому престолу, aпоспешили его почтительно встретить, ему сообщили, что Генрих с большим войском вступил в Италию и что если он, как намеревался, перейдет Альпы, то [король] поставит вместо него другого папу. Итак, тут же отправив навстречу князьям легата, он в печали и сильном страхе вернулся, чтобы защитить Италию от огня и меча.
Генрих же, блуждая по Италии, но более колеблясь духом, не знал, что ему предпринять. Ведь он знал, что если не придет со смирением к папе и тот не снимет с него отлучение, он не сможет вернуть себе королевство; кроме того, он боялся, что даже если он и придет к папе, тот из-за обилия преступлений все равно лишит его королевской власти или апостольской властью удвоит непослушному оковы. Все же он избрал ту долю, в которой, как он полагал, была хоть какая-то надежда;a bнайдя папу в замке Каносса1, он, сложив с себя все королевское облачение, одетый в рубище и власяницу, в течение трех дней стоял у ворот замка; заявляя, что небесное царство ему дороже земного, и громко рыдая, он сумел добиться помощи и утешения апостольского милосердия; благодаря слезам и молитвам всех, кто там присутствовал, с него были наконец сняты господином папой узы анафемы, он опять был принят в милость общения и лоно матери-церкви, но не раньше, чем папа получил от него - ради исправления в будущем его жизни - ряд гарантий.b Среди прочих условий было предписано, aчтобы королевское облачение он вернул себе не иначе, как с разрешения папы;a во-вторых, aчтобы на пиру и в беседах он избегал отлученных;aв-третьих, чтобы в любое, угодное папе время он был готов дать отчет во всех вменяемых ему преступлениях; в-четвертых, чтобы ни он сам, ни кто-либо из тех, кого он может заставить, никоим образом не препятствовали людям, отправившимся из какого-либо места земли к могилам апостолов.
48
Леопольд фон Меерсбург. Он умер в конце июля 1071 г. (то есть еще до отлучения Генриха).