Когда они стали громко возражать, что не соответствует их природному достоинству, чтобы те, кого это меньше всего касается, призывали их к защите отечества, князьями и защитниками которого они до сих пор были, некоторые из [саксов] яростно бросились на Дитриха, графа выдающегося достоинства, и убили его7, а епископ, его брат и их товарищи бежали. Немедля собираясь отомстить за это оскорбление, епископ Удо прибыл во Фрицлар к Генриху, который вышел ему навстречу, и подчинился его власти. Обещая быть посредником и убедить саксов оставить короля Германа, он получил от Генриха клятву в том, что, если саксы обратятся и признают его отцовскую власть, он никогда не нарушит то право, что со времен их завоевателя Карла они имели как самое удобное и почетное и что если кто-то из его людей обойдется с кем-нибудь из саксов вопреки закону, то он в течение 6 недель со дня объявления ему о случившемся уладит это посредством достойного возмещения. Прочие князья его и епископы также поклялись, что если Генрих когда-либо нарушит это положение, то они не будут ему опорой против Саксонии. Епископ тут же вернулся в свои [земли] и, обещав землякам то, в чем ему присягнули, многих привлек в ту партию, к которой пристал и сам. Генрих, чтобы не упустить столь желанный для него случай, объявил о походе, собираясь напасть на Саксонию. Герман собрался выйти ему навстречу с теми, кто у него еще оставался, но сборам обеих сторон помешал наступивший 40-дневный пост, в течение которого и вплоть до 8-го дня Троицы был клятвенно [обещан] Божий мир и даже оружие носить было нельзя.
В Майнце в день очищения св. Марии8 [архиепископ] Майнцский посвятил [давно] уже назначенных епископов, а именно Зигфрида9 Аугсбургского и Нортберта10 Курского, из которых первый был назначен 7 лет назад, а второй - 4, хотя большую часть Аугсбургской епархии до сих пор удерживал Гвиго, посвященный архиепископом Зигфридом в Госларе при короле Рудольфе. Лицо Саксонии в это время разительно изменилось. Ведь те, которые прежде утверждали, что они противостоят Генриху только ради защиты апостольского престола, которые дали клятву никогда не вступать с ним в общение, пока отлучение не снимет тот, кто его наложил, то есть папа Григорий, забыли уже о том, что этот папа насильственно изгнан, а король Герман бесчеловечно брошен, и не только вступили в общение с Генрихом посредством частых посольств, но и признали его императором, хоть он был посвящен отлученным [от церкви]; они соревновались друг с другом в получении его расположения, полагая, что тот повредит сам себе, кто не сделает Генриха, собиравшегося уже овладеть Саксонией и всем Тевтонским королевством, обязанным себе за свое восстановление. И вот, сговорившись, почти вся Саксония с такой же страстью потребовала себе назад отлученного, с какой яростью прежде изгнала его, еще не отлученного. Правда, архиепископы вместе с епископами возражали, но сказка сказывалась глухим, ибо те, кто был тверд и возрастом, и нравом, а именно Отто, бывший герцогом Баварии, маркграф Удо и граф Дитрих уже умерли, и власть в Саксонии перешла к колеблющейся молодежи. Соблазненные многими обещаниями Генриха, они согласно приняли условие, что никто из них не будет участвовать в лишении Генриха его наследственного королевства, ибо он, познав на себе силу саксов, исправился и намерен соблюдать законы их отцов; у них не осталось более