3 видел о нем 13 лет назад, а именно: он с величайшей радостью увидел, будто [епископ находится] в собрании одетых в белое мучеников различного пола и возраста, блистающих окропленными кровью столами, и отличается точно таким же нарядом и украшением. И вот град камней обрушился на невинного и праведного [мужа], наказанного без причины и ослабевшего как от старости, так и от болезней - ведь он до того был подавлен подагрой, что уже почти 8 лет не мог выходить к людям без экипажа или помощи какой-либо повозки. Однако и в столь многочисленных мучениях он оставался тверд в молитве, пока за добрую битву, которую вел, за курс, которым следовал до конца, за веру, которую хранил, не был ему уготован венец праведника, вскоре полученный им от справедливого судьи. Наконец один из [мятежников], более свирепый, чем прочие, изо всех сил поразил жертву Христову копьем, оставив в его груди наконечник, который, когда было извлечено древко, остался в теле Божьего мужа. Между тем его вассалы, которые [в страхе] перед восставшими горожанами бежали из города, опять обрели уверенность: большинство подожгли город, а прочие, вооружившись, поспешили вырвать из рук палачей хотя бы бездыханное тело своего господина. Увидев их, враги устрашились духом: одни разбежались из страха перед вооруженными людьми, другие, напуганные взметнувшимися [языками] пламени, решили позаботиться о своих домах. И вот, когда поднялось столь сильное смятение, почтенного епископа положили на носилки и той же ночью доставили в Ильзенбургский монастырь, который он реформировал в соответствии с правилами монашеского благочестия, - ибо тот прежде был лишен почти всякой религиозности, - одарил землями и различными дарами и наметил в качестве места своего упокоения, - [этот епископ] и ныне покоится там. Доставленный согласно своему желанию в этот монастырь, он вместе со своими клириками громким голосом запел гимн « Уже добрый пастырь Петр» и с прежней силой пропел также 2-й и 3-й стихи. Затем, следуя с должным почтением правилу католической веры, он признался в том, что истинно веровал сердцем в справедливость, а устами во спасение, и чистотой молитвы со смиренной преданностью воскурил милости Божьей сладчайший фимиам, а сокрушенным духом доставил ей угодную жертву. Затем его доставили в тайную комнату, где он в течение всего дня вел беседу о духовном, приобретая духовное духовным, но никому ничего не открыл о поразившем его тело наконечнике. Так, некоей благочестивой рабе Божьей, доверительно спросившей его об этом, он кратко ответил, что это-де ведомо Богу, от которого у него нет секретов. Уже солнце склонилось к закату, когда боль поразила его жизненно важные [органы]; сделав открыто, в присутствии многих благочестивых - монахов, клириков и мирян - слезную исповедь о своих грехах и исполнив все согласно обычаю, он, зрелый заслугами и годами, 7 апреля, в четверг, взволнованно начав посвящение: «Верую в единого Бога», вступил на путь всякой плоти и, если можно так сказать, солнце закатилось вместе с солнцем. Когда почтенное тело было омыто, то наконечник, что скрывался в нем, стал виден всем желающим и погребен затем вместе с ним, как он того и хотел, чтобы и на Страшном суде свидетельствовать всему миру о его мучениях. Погребли его в том же монастыре, в середине хора, как он и хотел.