8. А после моего рождения, Эн Симон де Монфор, который владел землями Каркассона и Бадарреса,[45] и Тулузы, которую завоевал король Франции, пожелал сохранить дружбу с моим отцом и просил обо мне, чтобы он мог воспитывать меня при своем дворе. И мой отец столь безмерно доверял Монфору и его дружбе, что передал меня ему на воспитание.[46] И люди вышеназванных земель, находящиеся в его (Монфора) власти, пришли к моему отцу и сказали ему, что он легко может стать повелителем тех земель, если только займет их. И король Эн Пере, мой отец, был великодушен и сострадателен и из жалости, которую испытывал к посланникам, сказал, что он примет это владение; но они обманули его красивыми речами, поскольку, если с одной стороны они давали ему обещания, то с другой - не подтверждали их делами. И впоследствии я слышал сказанное Эн Гильеном де Серверой, и Арно де Кастельбо, и Эн Дальмо де Крехелем, и другими, кто были тогда с моим отцом, что посланники говорили ему: "Мой повелитель, вот - наши замки и наши города; владей ими и назначь в них своих собственных чиновников (байлей)." А когда мой отец собирался прийти во владение земель, они сказали: "Мой повелитель, неужели ты выведешь наших жен из наших домов? Мы и они принадлежим тебе; мы сделаем по твоему желанию." Но они не сделали ничего из того, что обещали. И они представили ему своих жен и дочерей, и своих родственниц, отыскав красивейших из них; но когда они узнали, насколько он любил женщин, они испортили его и подвигли к тому, чего желали.[47] Однако, поскольку потребовалось бы слишком много времени, чтобы рассказать обо всем том, я перейду к более важным делам.
9. Эн Симон де Монфор был в Мюреле со всадниками от восьмисот до тысячи, и туда же прибыл и мой отец. И были с ним из Арагона Дон Мигель де Лусия и Дон Бласко де Алагон, Дон Родерик Лисана, Дон Ладрон и Дон Гомес де Луна, Дон Микель де Рада, Дон Гильен де Пуйо, Дон Аснар Пардо, и другие из его двора, чьи имена, кроме немногих, я не могу вспомнить, хотя я помню очень хорошо, что слышал, как некоторые из них говорили, что, за исключением Дона Гомеса, Дона Микеля де Рады, Дона Аснара Пардо и некоторых из двора моего отца, погибших в сражении, все остальные оставили его и бежали. Из Каталонии были Эн Дальмо де Крехель, э Нук (Эн Ук) де Матаплана, Эн Гильен Дорта (де Орта), и Эн Беренгер де Кастель Бисбаль, также бежавшие вместе с другими. Я помню также, как слышал, и действительно знаю это наверняка, что Дон Нуно Санхес и Эн Гильен де Монкада, сын Эн Гильема Рамона де Монкада и На[48] Гильемы де Кастельби, не были в сражении; они послали сообщение королю, чтобы он дождался их; но король не стал ждать, а боролся в бой с теми немногими, кто был с ним. Ночь, предшествующую сражению, король провел в невоздержанности, как я слышал впоследствии от его собственного сенешаля по имени Хиль (ставшего впоследствии рыцарем госпитальером) и многих других свидетелей, и король был столь истощен этим, что не мог стоять [на мессе], когда настало время проповеди, но сидел все время, пока продолжалось чтение.[49] И перед сражением Эн Симон де Монфор пожелал отдать себя в его руки и сделал, согласно своему желанию. Он хотел заключить с ним соглашение, но мой отец не принял его. И когда граф Симон и другие в (Мюреле) увидели это, они исповедались и причастились тела Иисуса Христа, и сказали: "Мы лучше умрем в поле, чем здесь, запертые в этом городе." И после того они в полном составе вышли, чтобы сражаться. Люди моего отца не знали, ни как выстроиться для сражения, ни как двигаться вместе; каждый барон сражался сам по себе и против боевых порядков (natura darmes). Таким образом, по причине плохого порядка, за наши грехи, а также из-за мюрельцев, сражавшихся отчаянно, поскольку они не нашли милосердия[50] у моего отца, сражение было проиграно. Там умер мой отец, ибо такова судьба моей нации, победить или умереть в сражении. В это время я был в Каркассоне, во власти графа, поскольку, как я говорил, он воспитывал меня, и владел теми землями.
10. И после моего рождения подданные [Арагона] потребовали меня и начали войну с французами и с землями, занятыми ими: таковы Дон Нуно Санчес и Эн Гильен де Кардона, отец Эн Рамона Фолька [де Кардона]. Помимо продолжения войны, из Нарбонны и других мест была направлена миссия к папе Иннокентию III с просьбой посоветовать и оказать давление на Эн Симона де Монфора интердиктом или чем-либо иным, чтобы он отпустил меня, поскольку я стал их сеньором, и у моего отца не было другого сына, рожденного в законном браке, кроме меня. Тот апостольный папа Иннокентий был лучшим из пап. В течение ста лет до тех времен, о которых я пишу эту книгу, не было столь хорошего папы во всей Римской церкви, ибо он был хорошим церковнослужителем, известным ученостью, как это и полагается папе; он обладал врожденным умом и великим знанием этого мира. Он направил столь резкие письма и столь непреклонных посланников к графу Симону, что этот последний должен был согласиться отдать меня моим подданным. Француз довел меня до Нарбонны, куда пришли многие из дворян и граждан Каталонии, чтобы принять меня. Мне было тогда шесть лет и четыре месяца. Когда они пришли в Каталонию, был собран Совет по вопросу о том, кому меня воспитывать. Все согласились с тем, что меня должен воспитывать Мастер Храма в Монсоне. Имя этого Мастера было Эн Гильен де Монредо; он был уроженцем Осуна[51], и Мастером Храма в Арагоне и Каталонии.
46
Zurita,
47
"Com gitarets nostres mullers de nostres cases, mes nos e eles ne seren vostres, en faren vostra volentat. E per aquesta manera noli atenyen зo que li prometien, e mostrauen li llurs mullers, e llurs filles, e llurs parentes les plus belles que podien trobar. E can sabien que ell era horn de fembres tolien li son bon proposit, e feyan lo mudar en зo que ells volien."
48
49
"Havia jagut ab una dona, si que nos hoym dir puix a son reboster qui hauia nom
50
"E per la merce que noy trobaren aquels que eren de dins." Означающее, без сомнения, отказ короля рассмотреть предложения Монфора. Испанская версия опускает эту фразу.