11. Тогда же Советом от моего имени был выпущен указ, скрепленный новой печатью, сделанной специально для меня, о созыве Кортесов в Лериде, и каталонских, и арагонских; на котором должны были присутствовать архиепископ [Таррагоны], епископы, аббаты, дворяне каждого королевства, и по десяти мужей от каждого города, снабженные полномочиями утвердить то, что могло бы быть ими принято. Все прибыли в день, установленный для Кортесов, исключая Дона Фернандо и графа Дона Санчо, каждый из которых надеялся стать королем.[52] Все поклялись защищать мое тело и мои члены, и мои земли, и охранять и защищать меня во всем и против каждого. Местом, где проводились Кортесы, был дворец архиепископа Эн Аспарека, принадлежавшего к дому Барка и нашего родственника; я находился при архиепископе. Дворец, над которым теперь возведен свод, тогда был выстроен из дерева, церемония принесения присяги происходила под окном, где теперь кухня для тех, кто ест во дворце.[53]
Приняв присягу, Кортесы были распущены. После этого Мастер Храма забрал меня в Монсон, и я оставался там без перерыва два с половиной года. Все доходы, какие мой отец получал в Арагоне и Каталонии, были заложены евреям и сарацинам, также как и все фьефы (гоноры), которые арендовали тогда семьсот "кабальерос", или владения рыцарей.[54] Мой отец, король Дон Педро, отдал или продал их все, кроме ста тридцати, и когда я прибыл в Монсон, у меня не было продовольствия даже на один день, так как земли оказались либо запущены либо заложены.
12. И в то время, когда я находился в Монсоне, были раздор и вражда среди дворян Арагона: Дона П. Аонеса[55] и Дона Аторела Паласина, Дона Эхемена Дорреа и Дона Арно Паласина, Дона Беренгера де Бенавана и Дона Бласко Масы и других, чьи имена я теперь не помню. Некоторые дворяне и рыцари объединились в партию с графом Руссильона Доном Санчо, их вождем, и следовали за ним, а Дон Педро Фернандес де Альбаррасин, Дон Родриго Лисана и Дон Бласко Далаго поддержали Дона Фернандо и сделали его своим вождем. Дон Педро Корнель и Дон Бальес[56] Дантильо пока не имели земли или гонора, поскольку были слишком молоды; они примыкали иногда к одной партии, иногда к другой. А Дон Эхемен Корнейль был уже стариком; он печалился о зле, видя сколь велико оно в Арагоне, поскольку был он мудрейшим человеком во всем Арагоне и лучшим советником. И в то время некоторые из вышеназванных прибыли в Монсон, упрашивая меня выйти с ними из замка, чтобы принять их сторону и уничтожать другую.
13. И когда мне было девять лет, они не могли больше удерживать нас в Монсоне, ни меня, ни графа Прованса[57], моего кузена, который тоже был там; ибо я, полагая это необходимым для страны, пожелал уйти. Тогда Мастер и прочие согласились с тем, что они должны позволить мне покинуть это место. И, в соответствии с чем, за полные семь месяцев до того, как я покинул Монсон, туда для графа Прованса от дворян его страны прибыло сообщение, что в некоторый день они прибудут на галере к Салу и тайно заберут его из замка Монсон, и что они пойдут с ним в Прованс; и как это ими планировалось, так и было сделано. И когда граф собирался уезжать, он сказал, что желал бы поговорить со мной; он раскрыл свою тайну и, плача, попрощался со мной, также как и те, кто прибыл за ним; и я плакал с ним и с ними, опечаленный нашей разлукой; и все же я был очень рад тому, что он ушел. И на следующий день, в сумерках, граф оставил замок с Эн Пере Охером, его воспитателем, и двумя сопровождавшими. Они вышли в ту же ночь, скрытно прошли через Лериду и на следующую ночь пришли в Салу, и граф поднялся на борт галеры и ушел в Прованс. И чтобы люди знали мой и его возраст на тот момент, - граф был двумя с половиной годами старше меня.
52
Zurita,
53
"Sus el palau de uolta qui ara es, e laores era de fust, a la finestra on ara es la cuyna per on dona hom a menjar a aquels qui mengen en lo palau."
54
В Арагоне в состав