Когда он понял, что ранен, он остановился, и обхватил руками шею своей лошади; я был тогда возле него и видел, как он соскальзывал с лошади и падал; я спешился и возложил на него свое оружие. И, пожалев его, я сказал: "Ах, Дон Педро Аонес, в злой час были вы рождены; почему вы не последовали совету, который я вам дал?" Но он не ответил, поскольку не мог сказать мне ни слова, но смотрел мне прямо в лицо.[103]
27. И в то момент прибыл туда Доне Бласко и сказал: "Ах, мой господин, предоставьте нам этого льва, чтобы мы смогли отомстить за вред, что он причинил нам." А я сказал Дону Бласко: "Бог проклянет вас за то, что в такое время вы говорите такие вещи! Я говорю вам, что, прежде чем вы убьете Дона Педро Аонеса, вам придется сначала убить меня. Я запрещаю вам прикасаться к нему." После того я, вместе с владетелем, поддерживавшим его тело, усадил его в седло на животное, но он умер в дороге, прежде чем мы добрались до Барбагены. Отсюда я пошел в Дароку.[104] Я отнес туда тело Дона Педро Аонеса в гробу и захоронил его в Дароке в церкви Святой Марии. А когда я уехал, люди того города (Дароки) оскорбляли моих людей, тех, кто остался позади и должен был следовать за мной; и они ударили одного из моих владетелей, родича Дона Пелегрина де Боласа, в рот[105] камнем, из-за того, что он назвал их лгунами.
Дон Педро Аонес, пока был жив, держал в залоге и Болеа[106] и Лоарре,[107] которые мой отец заложил ему за некоторую сумму денег; и он держал эти залоги настолько долго, что, должно быть, полагал их полной оплатой за его ссуду. Поэтому я пошел туда, но по моему прибытию [в Болеа] обнаружил, что Дон Фернандо и Дон Педро Корнель сами поспешили туда, и что с ними от семидесяти до восьмидесяти рыцарей. На самом деле, отправляясь туда, я думал, что в городе нет никого, выступающего против меня, и что жители перейдут под мое покровительство как хорошие и верные подданные. Однако я ошибался. Они решили принять сторону моих противников и причинять мне весь вред, какой могли, как будто я не был их естественным повелителем. Понимая поэтому, что замок силен и защищаем многочисленным гарнизоном рыцарей и пехоты, и что провизии в городе заготовлено на целый год[108], я посчитал наилучшим отступить и уйти оттуда, что я и сделал.
28. И когда я ушел оттуда, города Арагона во главе с Доном Фернандо, Доном Педро Корнелем и сторонниками Дона Педро Аонеса восстали против меня. И вслед за тем я послал за Эн Гильеном де Монкадой, чтобы он прибыл ко мне, и он пришел со всеми своими силами. И города Арагона все были против меня, за исключением только Калатаюда. Я пошел в Альмудебар и оставался там в течение трех недель. Потом я удалился в Пертусу и послал за Эн Рамоном Фольком де Кардоной, который прибыл мне на помощь в конце месяца с шестьюдесятью добрыми рыцарями - он и его брат Эн Гильен де Кардона. Тогда я послал в качестве авангарда против Сарагосы Дона Бласко Далаго[109] и Дона Арталя де Луну; и со мной оставались только Дон Ато, Дон Родриго Лисана и Дон Ладро. Тем временем епископ Сарагосы,[110] брат Дона Педро Аонеса, послал своих людей в набег; и после захода солнца они прибыли к Алькобере, который взяли и разграбили полностью. Это случилось во время Великого поста, однако добрый епископ даровал своим людям прощение за зло, которое они причинили, и кроме того разрешил им есть мясо, тем, кто хотел его есть. После этого, пока Дон Бласко и Дон Арталь были в Алагоне, люди Сарагосы снова пошли в Кастельяр. Но два названных выше рыцаря переправились через Эбро и на холмах напротив Кастельяра напали на сарагосцев, где полных три сотни их было убито и взято в плен. А Эн Рамон Фольк прибыл тем временем в Пертусу; и это позволило мне с его помощью овладеть припасами, которые люди Сарагосы и Уэски и рыцари, пришедшие им на помощь, купили в Монсоне,- полных две тысячи кафисов[111] пшеницы в арагонской мере. После этого я сделал "мангонель", пошел в Понсано[112] и взял этот замок.
103
Согласно Zurita, II. p. 80, новая конфедерация, чьим лидером стал Педро Аонес, была сформирована для контроля и оказания воздействия на правительство Арагона к своей пользе, и понимание этого определило соответствующие энергичные действия короля.
104
"E lleuam don Pere Ahones en un
107
В испанской версии здесь: "Tenia don Pedro Ahones empeсados (?) Bolea y
109
Далаго (де Алаго), Ладро и другие имена, оканчивающиеся на о, означают Алагон, Ладрон и т.д.