56. И перед отплытием, я дал указание, как должен идти флот: чтобы сначала в качестве ведущего шло судно Эн Буйе, на котором находился Гильен де Монкада, несущее фонарь как маяк; и чтобы судно Эн Карроса оставалось в арьергарде и несло другой фонарь как маяк. И чтобы галеры двигались, окружив флот, так что если какая-либо галера [врага] приблизилась бы к флоту, сначала она столкнулась бы с нашими галерами. И в среду утром я вышел из Салу с бризом, дующим с земли. Я оставался там столь долго, что для нас был бы хорош любой ветер, способный увести от земли. И когда в Таррагоне и Камбрильсе увидели, что флот вышел из Салу, они тоже отплыли. И тем, кто остался на земле, и нам открылось прекрасное зрелище, ибо все море казалось белым от парусов, столь велик был тот флот. Сам я плыл позади всего флота на галере из Монпеслиера.[159] За мной собралась целая тысяча людей в лодках, пожелавших идти с нами и не желавших уходить. И когда я отошел на двадцать миль в море, ветер изменился на юго-западный,[160] и шкиперы[161] моей галеры прибыли ко мне вместе с моряками и сказали: "Мой господин, мы - ваши подданные и должны охранять вашу жизнь и целостность и давать вам добрые советы, насколько мы знаем. Этот юго-западный ветер нехорош ни для нас, ни для вашего флота. Скорее он против вас, поскольку с ним вы не сможете достичь острова Мальорки. Наш совет вам: поверните и возвратитесь, чтобы пристать к земле. Бог скоро предоставит вам ветер для переправы." Когда я услышал их слова и совет, я сказал им, что ни в коем случае не стану так делать; поскольку на кораблях были многие, кто, страшась моря, поступил бы так и охотно бежал от него, кто не осмелится переправится с нами и, если мы повернем, чтобы пристать к берегу, вероятнее всего, покинет нас, не будучи храбрецом. Далее я сказал им, что отправился в эту экспедицию из любви к Богу и против тех, кто не верит в Него, что я пошел туда против них по двум причинам: чтобы обратить их и обратить то королевство к вере в нашего Господа или уничтожить. И так как я пошел во имя Его, я верю в Него, в то, что Он ведет нас. Когда шкиперы галеры услышали, каково мое желание, они сказали мне, что в таком случае сделают то, что могут; и они не сомневаются, что моя вера доведет нас. Пришел час вечерни; и в первые часы ночи я настиг судно Эн Гильена де Монкады, которое находилось впереди. И я подошел к фонарю, приветствовал его и спросил: "Чей это корабль?" А люди в ответ спросили: "Чья эта галера?" И мои люди ответили: "Это - галера короля." После чего они сказали нам: "Сто тысяч приветов вам: это - корабль Эн Гильена де Монкады"; и мы поплыли дальше. Так что, хотя из Салу я отплыл последним, уже в первые ночные часы и к утру следующего дня моя галера была впереди всех прочих судов. Таким образом мы шли всю ночь с юго-западным ветром, моя галера, я и все остальные, пользуясь ветром настолько, насколько это было возможно. И так плыли всю ночь впереди флота, не меняя и не сокращая парус, так быстро, как могла двигаться моя галера. И между обедней и вечерней, когда ветер усилился, море становилось все выше и выше; оно было столь высоко, что передняя треть моей галеры шла под водой, когда тяжелые волны моря наталкивались на нее. К вечерне, до заката, ветер прекратился, и мы увидели прямо перед нами остров Мальорку, и могли различить Ла Паломеру, Сольер и Альмеруг.[162]
57. И после того они сказали мне, что, поскольку мы вошли в пределы видимости острова, было бы хорошо уменьшить паруса, если я хочу, чтобы нас не могли заметить с земли. Я сказал, чтобы так и было сделано, и соответствующим образом паруса уменьшили. Когда мы сделали это, море было спокойно. Тогда они сказали, что хотели бы зажечь фонарь, но боятся, что стражи на острове увидят его. Я сказал им: "Предлагаю такой план. Поместите на стороне, обращенной к острову, толстый плащ, а фонарь - на корме, закрыв со стороны суши по бокам тканью, так, чтобы флот мог видеть его, и ваша цель будет достигнута." Они сказали, что считают это хорошим планом, и сделали, как было предложено. И тогда я мог видеть фонари на судах и фонари на галерах. Я знал, что они видят нас, и что флот идет. И когда приблизились первые часы, к нам прибыли две галеры, и я спросил у них о новостях, касающихся флота. И они сказали, что пришли все, сколько могли. В полночь я мог увидеть и насчитать от тридцати до сорока судов, галер и транспортов. Луна была яркой, с запада долетал бриз, и я сказал: "С этим ветром мы сможем достигнуть Польенсы", которая с самого начала была назначена пунктом высадки на землю. Поэтому мы, как и все, кто тогда находился в море, поставили паруса. Пока мы плыли туда по спокойной воде и прекрасной погоде, появилось облако, предвещавшее ветер из Прованса. И моряк на моей галере, по имени Эн Беренгер Сагран, бывший штурманом, сказал: "Мне не нравится то облако, принесенное ветром со стороны Прованса." И он приказал, чтобы моряки были наготове и привязаны, некоторые в носовой, некоторые в кормовой части. И когда они подготовились, и галера была приведена в должное состояние, на корабли внезапно налетел ветер. И когда он начался капитан закричал: "Убирайте, убирайте!" И все корабли и суда вокруг нас пришли в большое замешательство и с большим трудом убирали паруса. И среди них возник большой шум, поскольку ветер налетел на них внезапно; поистине то был белый шторм.[163] Мы, как и остальные, сворачивали паруса. И жестокое море поднялось, когда ветер Прованса сменил юго-западный ветер. Корабли, галеры и мелкие суда флота вокруг нас были с голыми мачтами. И под ветром Прованса море было жестоким, и никто на моей галере не говорил ни слова. Все молчали, и мелкие суда двигались вокруг нас. Я видел опасность, в которой мы находились. Я был очень смущен, но обратился к Нашему Господу и Его Матери, и молился следующим образом: "Господь Бог, я хорошо знаю, что ты сделал меня королем земли и добра, что мой отец держал Твоей милостью. До этого времени я не начинал никакого великого или опасного предприятия, чувствуя Твою помощь от моего рождения до этого времени, и Ты даровал нам славу и помощь против наших злых подданных, готовых свергнуть нас. Теперь, O Господь мой Создатель, помоги мне, если это Тебе будет угодно, в столь великой опасности, чтобы такой добрый труд, какой я начал, не был потерян, поскольку не я один потерял бы, но Ты потерял бы больше. Поскольку я отправился в эту экспедицию, чтобы возвеличить веру, которую Ты дал нам, и унизить и уничтожить тех, кто не верит в Тебя. Итак, O истинный и могущественный Бог! Ты можешь охранить меня от этой опасности и исполнить мое желание служить Тебе. И я помню, что не было еще существа, когда-либо обращавшегося к Тебе за милостью и не находившего ее, и особенно те, кто в своем сердце имеет желание служить Тебе и кто страдает ради Тебя, и я - один из них. И, O Господь, вспомни о тех многих людях, идущих со мной, чтобы послужить Тебе. И Ты, Божия Матерь, которая есть мост и тропа для грешников, я молю Тебя, во имя семи радостей и семи печалей, что Ты имеешь ради Твоего дорогого Господа, помнить обо мне, моля Своего дорогого Сына избавить меня от этих несчастий и опасностей, в которые попал я и те, кто со мной."
159
"E nos moguen en darrera del stol en la galea de Montpessler, a faem be M. homens recullir en barques, que volien anar ab nos, que nangu no hi passara."
160
"Mudas lo vent a llabeig."
163
По-испански крик был: "Cala, cala! Carga, carga!" В то же самое время французские моряки кричали: "Carguer voiles". См. Jale,