В то время когда он находился там, в монастыре Святого Первомученика, в 1102 (1653) году умер в Святом Эчмиадзине католикос Филиппос. Отправили гонца, привезли Акопа и в Вербное воскресенье посвятили его в католикосы. /201б/ После этого принялся он за добрые дела: увеличил число монахов при Святом Престоле, окончил строительство колокольни, ездил по монастырям, и, если сталкивался с какими-либо недостатками в духовной ли жизни или светской, он их устранял. Установил, чтобы каждый год всем монастырям давали по 10 литров масла на освещение церкви, а также 20 литров вина для прихожан.
Затем отправился он к шаху Аббасу Младшему, чтобы представиться ему и получить /202а/ указ о возведении в сан католикоса. Повидал он сперва князя князей, которого называют эхтимал-довлатом, и познакомил его со своим намерением. Князь ответил: “Придешь в тот день, когда сообщу тебе”.
Уйдя [оттуда], приготовил он подобающие дары и 300 золотых [монет] согласно установлению прежних католикосов. Написал и прошение, то есть арз, и стал терпеливо ждать, с великой надеждой молясь Богу о том, чтобы удалось его дело.
Однажды в среду прибыл посланный /202б/ звать его ко двору. Представ перед шахом, преподнес он дары. Посмотрев на него, спросил царь: “Ты мусульманин или идолопоклонник?” Ответил католикос: “Упаси Боже, я не идолопоклонник, но и не мусульманин”. Спросил шах: “Кто же ты?” Отвечает католикос: “Я христианин”. Говорит шах: “Кто такой по-вашему Христос?” Отвечает католикос: “Мы следуем тому, что написали пророки: “Кто добр, тот получит награду, а кто зол, тот будет наказан””. Говорит шах: “Вы считаете Христа Богом?” “Да”, — отвечает католикос. А мусульмане так и ждали, что вот изрубит он его на куски. /203а/ Но, как сказал Соломон, “сердце царя — в руке Господа…”[177]. Повернул шах лицо к вельможам и говорит по-персидски: “Ежели и мы назовем его Богом, какой будет [от этого] вред?” И затем приказал католикосу: “Садись, халифа”. И так как знал он язык персов, то, услышав сказанное шахом, возрадовался превыше меры. Говорит шах католикосу: “Поведай про свидетельства пророков о Христе”. И вот, начав свою речь, католикос стал объяснять все от Моисея и до Христа. И слушали вельможи все, что говорил католикос. Когда он кончил, спросил шах, /203б/ [обратившись к вельможам]: “Вот он приводит свидетельства пророков, что вы ответите на это?” Никто из присутствующих ничего не ответил. Сказал тогда шах: “Чего ты добиваешься? Напиши прошение, и мы исполним твое желание”. Поклонившись царю, католикос вышел.
И написал он такое прошение. “Да будет доложено великому и могучему государю прахом ног его, что ты повелел: изложи нам письменно твое желание. Слуга твой не молит для себя никакого имущества, но просит у твоего величества дар, остающийся навечно, ради жизни твоей и твоих сыновей, из рода в род, а именно [просит] пожаловать десятину /204а/ села Эчмиадзин монастырю, ибо испокон веку принадлежала она монастырю, но по слабости владык наших ханы захватили ее без ведома государей и сами пользуются ею”.
Прочитав это прошение, царь приказал найти дафтар. Проверили дафтар и ничего не нашли относительно этого и сообщили царю. Тогда повелел царь написать царским велением указ, то есть рагам, и вручить ему: “Если в Эчмиадзине на патриарший престол сядет даже слепая старуха, пусть владеет ею (десятиной) и пусть никто из правителей и царей не осмелится подойти близко и протянуть руку к этой десятине. Тот, кто воспротивится [этому указу], — враг /204б/ дома Шейха Сефи”. Написав этот указ и указ об [утверждении его в] правах католикоса, скрепили их печатью и дали ему.
Получив [указ], прибыл католикос Акоп в Святой Престольный Эчмиадзин и энергично принялся за благоустройство. В первую очередь он приобрел десятины сел, а именно: Касаха, что в области Ниг, Тегника, Санта, Севавера, Норка, Норагеха, Бадринча, Бюракана и многих других мест, которые ныне находятся под властью Святого Эчмиадзина. Прорыл он также подземный канал, проведя оттуда воду к двум местам, /205а/ расположенным одно далеко от села Эчмиадзин, в полях, для их орошения, а другое — в селе, чтобы поить зимой скотину. На этом канале он построил мельницу и толчеи для [обмолачивания риса], вырыл пруд, наполнил его рыбой, а на берегах пруда насадил деревья. Там же посеял разнообразные семена и совершил много других благих дел[178].