В войске короля Англии и его сына, принца Уэльского, было примерно полторы тысячи латников, 6 тысяч лучников и 10 тысяч пеших сержантов, не считая тех, кто двигался вместе с маршалами. Так, как я вам сказал, совершал свое вторжение названный король, выжигая и опустошая страну и при этом нисколько не нарушая своего походного порядка. Он не стал сворачивать к городу Кутансу[669] и направился к большому городу под названием Сен-Ло-ан-Котантен[670]. Благодаря очень оживленной торговле этот город был намного богаче Кутанса и в три раза превосходил его по значению. В нем был весьма развит суконный промысел, приносивший великий доход, и проживало очень много богатых горожан. В целом там насчитывалось не менее 8 тысяч обитателей, как именитых, богатых горожан, так и простых ремесленников.
Когда король Англии подступил к Сен-Ло достаточно близко, то остановился рядом, ибо не хотел располагаться в городских пределах, опасаясь пожара. Несмотря на его величину, город был тотчас захвачен без особого труда, а затем полностью разорен и опустошен. Нет такого человека среди живущих, который мог бы мысленно представить и принять на веру, если бы ему перечислили всю великую добычу, захваченную в Сен-Ло. Великое множество добрых тканей оказалось тогда в руках англичан. Кто пожелал бы их купить — получил бы большую скидку. Но, хотя каждый мог брать, что угодно, на ткани уже не обращали внимания: все стремились добыть как можно больше золота, серебра, и весьма в этом преуспели. Англичане так увлеклись грабежом, что даже оставили город несожженным. Однако они взяли в плен и отослали в Англию почти всех богатых горожан, чтобы получить за них выкуп. И было убито множество людей из простонародья, которые пытались обороняться, когда англичане входили в город.
Глава 130
О том, как англичане, войдя в город Кан, захватили огромную добычу и множество пленников
Свершив свою волю над добрым городом Сен-Ло-ан-Котантен, король Англии выступил оттуда и направился к городу под названием Кан — самому большому, самому богатому и имевшему самый многочисленный гарнизон во всей Нормандии, не считая только Руана. Кан был полон великих сокровищ, тканей и всевозможных товаров, в нем проживало весьма много богатых горожан и знатных дам, и был он славен красивыми церквами и двумя богатыми аббатствами[671].
И вот прослышал король Англии, что в гарнизоне Кана находятся граф Э и Гина, коннетабль Франции, граф Танкарвильский и большое количество добрых рыцарей из Нормандии и других земель, коих король Франции послал туда, дабы они охраняли от англичан названный город и пролегающий через него путь. Тогда король направился в ту сторону и велел вновь собрать воедино свои рати.
Король продвигался вперед, пока не подступил довольно близко к городу Кану. Там, в двух лье от него, он и расположился на ночь[672].
Коннетабль и находившиеся при нём сеньоры, французские и местные, велели, чтобы город всю ночь очень бдительно охраняли. Поутру они приказали, чтобы все как один — рыцари, оруженосцы, а также и горожане — приготовились защищать город. Полностью вооружившись, они вышли из Кана и построились перед воротами, через которые должны были пройти англичане. Всем своим видом они показывали, что намерены стойко обороняться и подвергнуть свои жизни опасности.
В этот день, весьма ранним утром, англичане приготовились, чтобы идти на Кан. Выступив из лагеря, король велел своим людям построиться в боевые порядки, ибо не сомневался, что предстоит большое дело. Затем он вместе с построенными ратями неспешно двинулся к городу и велел маршалам ехать впереди с его знаменами. Так подступили они довольно близко к городскому предместью, где стояли французские сеньоры и горожане Кана, которые имели очень богатое вооружение и, казалось, крепко держали строй.
Однако, как только горожане Кана увидели маршалов, наступавших на них со знаменами короля Англии, и превосходных латников в количестве, доселе невиданном, то испытали великий ужас. Теперь никто на свете не мог бы удержать их в строю. Вопреки воле коннетабля и маршала[673] они начали отступать в город. Было видно, как люди трепещут и приходят в смятение, а рать, так хорошо построенная, рушится без боя, ибо каждый стремился обратно в город, прочь от опасности[674].
670
Маршал Робер Бертран, разрушив мост на реке Вир, прибыл с небольшим отрядом в Сен-Ло и призвал горожан готовиться к обороне. Они с энтузиазмом его поддержали и стали спешно укреплять городские стены. Однако, когда стало известно, что англичане уже переправились через Вир, у маршала сдали нервы и он ушел со своим отрядом в сторону Кана. 22 июля англичане вошли в Сен-Ло и перебили большинство его жителей, назначив выкуп только за самых богатых из них. Помимо всевозможных ценностей, в городе было захвачено более 1000 бочек вина. Майкл Нортбург отзывается о Сен-Ло как о важном городском центре, превосходящем по значению английский город Линкольн (Luce, t. III, р. XXXVI, n. 1; Sumption, I, p. 506).
671
Кан действительно был крупнейшим городом Нормандии после Руана. Его население могло достигать 10 тысяч человек. Майкл Нортбург сообщает, что в Англии нет городов, сопоставимых по значению с Каном, за исключением самого Лондона. Кан располагался в болотистой низине, изрезанной рукавами двух рек — Одона и Орна. Старый город был обнесен стенами, построенными в XI столетии и уже успевшими обсыпаться во многих местах. В его северо-восточной части, на холме, стоял мощный замок, возведенный в правление Вильгельма Завоевателя. За пределами города, к востоку от него, находилось женское аббатство Св. Троицы, а с западной стороны к старым стенам Кана примыкало мужское аббатство Св. Стефана. Оба аббатства были защищены стенами, причем укрепления мужского аббатства, построенные недавно, позволяли оборонять его от значительных сил противника. Вдоль южных и западных стен Старого города протекала река Одон. В южной стороне от Старого города, на острове, образовавшемся в результате слияния рек Одона, Орна и их рукавов, находилось обширное и богатое предместье Кана, именуемое Сен-Жан. Со Старым городом его связывал укрепленный каменный мост Св. Петра, построенный через Одон рядом с церковью Св. Петра. Однако два других моста, которые вели из предместья на южный берег реки Орн, не имели никаких укреплений. Если не считать естественной водной преграды, предместье Сен-Жан было совершенно беззащитным и открытым для нападения. Поэтому на военном совете было решено сосредоточить все силы гарнизона для обороны Старого города. С этой целью были оставлены без охраны даже укрепленные аббатства Св. Троицы и Св. Стефана. Воины гарнизона и горожане потратили несколько дней до прихода англичан на то, чтобы выкопать рвы и построить палисады в восточной и северной стороне от городских стен. В южной стороне, вдоль отмелей Одона, были пришвартованы тридцать судов и барж; на них должны были разместиться лучники и арбалетчики. Всего в гарнизоне под командованием коннетабля и шамбеллана насчитывалось от 1000 до 1500 воинов, считая несколько сотен генуэзских арбалетчиков. Горожане тоже спешно вооружались (Sumption, I, р. 507, 508).
672
Cогласно Майклу Нортбургу, англичанам потребовалось три дня, чтобы дойти от Сен-Ло до Кана. Эдуард III покинул Сен-Ло в воскресенье, 23 июля, и провел этот день в одном аббатстве (вероятно, Ториньи), пока его люди опустошали округу на расстоянии 5 или б лье (Luce, t. III, p. XXXVI, n. 2; Le Bel, t. II, p. 78, n. 2). 24 июля английское войско двинулось на восток, а 25 июля 1346 г. раскинуло лагерь вокруг небольшого цистерцианского аббатства Фонтенэ-Ле-Пенель, примерно в 16 километрах к западу от Кана. Вечером того же дня в Кан прибыл английский священник с письмом от Эдуарда III; английский король призывал горожан сдаться, обещая пощадить их жизни, дома и имущество. На своем совете главы гарнизона отвергли это требование, а председательствовавший там епископ Байё, Гильом Бертран, брат маршала Робера Бертрана, разорвал королевское письмо и велел бросить английского посланника в темницу (Sumption, I, р. 507).
673
Маршал Франции Робер Бертран VIII де Брикбек действительно участвовал в обороне Кана, однако Фруассар нигде не говорит об этом прямо, что делает данную фразу несколько странной.
674
Фруассар вслед за Ле-Белем сильно исказил трагическую историю падения Кана. По свидетельству Майкла Нортбурга, англичанам «
Английское войско подступило к Кану 26 июля 1346 г., примерно в 9 часов утра. При его появлении французское командование внезапно изменило свой план обороны, решив полностью оставить Старый город и сосредоточить все силы для защиты предместья Сен-Жан. Возможно, это было сделано под давлением горожан, большинство из которых владело на острове домами и другой ценной собственностью. Примерно 200 латников и 100 генуэзских арбалетчиков были оставлены в замке под началом епископа Байё, а остальные ушли в предместье и сложили баррикаду возле северного входа на мост Св. Петра (он был укреплен только в южной части).
Тем временем принц Уэльский, обойдя город с севера, занял со своим отрядом женское аббатство. Отряд графа Уорика, не дожидаясь подхода основных сил, ворвался в западные ворота Старого города и прошел по безлюдным улицам до моста Св. Петра. За ним последовали люди графа Нортгемптона и Ричарда Тэлбота. Вскоре на предмостной баррикаде завязался большой бой. Хотя Эдуард III приказал трубить отступление, чтобы продуманно построить полки для общей атаки, на это никто не обратил внимания. Англичане перешли вброд речной рукав, обмелевший из-за летней жары, и напали на суда, с которых вели стрельбу генуэзские арбалетчики. Береговая оборона острова Сен-Жан была прорвана сразу в нескольких местах, и защитники моста Св. Петра оказались под двойным ударом. Некоторые из них, вместе с Робером Бертраном, смогли пробиться в Старый город и укрыться в замке, а другие, во главе с коннетаблем и шамбелланом, поднялись на верхний этаж каменных ворот, защищавших южный вход на мост. В итоге коннетабль сдался Томасу Холланду, с которым ему в 30-е годы довелось участвовать в Балтийских крестовых походах, а шамбеллан — Томасу Дэниэлу, сеньору из свиты принца Уэльского. Всего было взято в плен примерно 100 рыцарей, более 120 оруженосцев и множество богатых горожан. Один очевидец оценивал общие потери французов в 5000 человек. Только в церковном дворе на острове Сен-Жан, в большой братской могиле было погребено 500 трупов. Майкл Нортбург утверждает, что сами англичане потеряли лишь одного латника, но несомненно, что среди лучников и простых ратников потери были более значительные (Sumption, I, р. 509, 510; Luce, t. III, р. XXXVIII, n. 1, 2).