Между горой Сангат и морем стояла одна высокая башня, которую охраняли 32 англичанина. Воины из Турне пошли на нее поглядеть. Они ее захватили и разрушили, а всех, кто в ней находился, убили[862].
Король послал своих маршалов, сеньора де Боже и сеньора де Сен-Венана, дабы они разведали и выяснили, где его войску будет легче пройти. Два барона поехали на разведку и хорошо изучили всю местность, а затем доложили королю, что пройти можно лишь по одной дороге, но она хорошо охраняется и по ней могут проехать бок о бок лишь четыре всадника.
Эти вести были очень неприятны королю Франции. Поэтому он послал монсеньора Жоффруа де Шарни и сеньора де Монморанси с охранными грамотами, дабы они переговорили с королем Англии. Проследовав через реку по мосту Нюлэ, они хорошо рассмотрели проезд. Затем они явились к королю Англии и сказали от имени пославшего их государя, что тот прибыл, дабы снять осаду с города Кале, и как можно скорей; однако король Англии столь плотно перекрыл все проходы, что к нему невозможно подойти. Поэтому король Франции просит, чтобы он соизволил освободить путь для него и его людей, и тогда ему будет дано сражение. А если он не желает этого сделать, король Франции отступит назад и предоставит ему пространство для битвы на своей стороне.
Король Англии сказал в ответ на эти речи, что не сделает ничего из предложенного; но если король Филипп не может пройти здесь, то пусть обойдет кругом, дабы найти подходящий путь. С этим ответом и вернулись два рыцаря в войско короля Франции.
Когда король Франции увидел, что не добьется ничего иного, то ушел с горы Сангат и счел город Кале потерянным. Отступив назад, в город Аррас, он распустил свое войско и предоставил защитникам Кале выходить из положения самостоятельно, как сумеют[863].
Глава 156
О том, как город Кале был сдан королю Англии и заселен англичанами, а также о двухгодичном перемирии, которое было заключено при посредничестве кардинала Булоньского
Когда жители Кале увидели, что не получат никакой помощи и король Франции уже отбыл назад, то пришли в смятение. Затем они повели долгие переговоры с монсеньором Готье де Мони, который, во имя Бога и милосердия, доносил их речи до короля Англии. Сначала он никак не мог смягчить короля и добиться пощады для горожан. Король желал всех предать смерти — так сильно они его разгневали в прошлые времена[864].
Однако в конце концов переговоры завершились тем, что шесть именитых горожан Кале отдали себя на волю короля. Совсем голые, с веревками на шеях, они пришли к нему и поднесли ключи от города[865]. Король желал, чтобы они тотчас и немедля были обезглавлены, но королева Англии и мессир Готье де Мони просили за горожан столь горячо, что король простил их вину, и они не претерпели никакого телесного ущерба.
Затем король послал своих маршалов, чтобы они завладели городом Кале[866]. Все находившиеся там рыцари были взяты в плен и отосланы в Англию, а король и королева с большим ликованием вступили в город. Затем из Кале были выдворены все его обитатели: мужчины, женщины и дети. Потеряв всё свое имущество и наследственное достояние, они ушли жить где придется[867]. После этого король заселил город новыми людьми из Англии[868].
В том же году, стараниями кардинала Булоньского[869], который находился во Франции, между французским и английским королями было заключено перемирие сроком на два года. После этого король Англии хорошо снабдил город Кале припасами и вместе с женой-королевой вернулся в свою страну[870].
Глава 157
О том, как мессир Жоффруа де Шарни пытался захватить город Кале, подкупив его коменданта Эмери Павийского, но потерпел неудачу
Это перемирие соблюдалось довольно хорошо. Однако находившийся в Сент-Омере мессир Жоффруа де Шарни, как и некоторые другие рыцари Пикардии, крайне досадовал из-за потери Кале. И вот, в том же году, он сумел так столковаться с монсеньором Эмери Павийским[871], одним ломбардским рыцарем, капитаном Кале, что тот пообещал сдать город в определенный день, если ему выплатят 20 тысяч золотых.
862
Согласно хронисту Жилю Ле-Мюизи, городская община Турне прислала в войско короля Филиппа 45 конных латников и примерно тысячу пехотинцев, включая 200 арбалетчиков и 50 лучников. Они находились под началом четырех капитанов, одного из которых звали Пьер Ле-Мюизи. Турнейцы захватили в Сангатской башне 27 англичан. Семеро из этих пленников были выданы ополченцам города Арраса, а другие были доставлены на повозках в Турне, но смогли бежать в последние дни октября. В сангатском лагере ополченцы Турне вступили в серьезную ссору с людьми сеньора де Бомона. Королю Франции и герцогу Нормандскому пришлось вмешаться, чтобы разнять их. Турнейцы, потерявшие в этой стычке многих своих людей, нашли поддержку только у ополченцев Арраса (KL, 1. 5, р. 501).
863
Эдуард III в письме к архиепископу Йоркскому сообщал, что Филипп VI стремительно снялся с лагеря ранним утром 2 августа 1347 г.: «…
864
В манускрипте «Вб» поясняется, что гавань Кале долгое время служила укрытием для пиратов, промышлявших разбоем в водах Ла-Манша. Благосостояние жителей Кале в немалой степени было основано на скупке и перепродаже добычи, поставляемой пиратами (см. с. 559).
865
Исследователь Жан-Мари Моэглен считает, что за драматичной сценой, изображенной Ле-Белем и дополненной Фруассаром (см. «Римский манускрипт»), стоит обычный для средневековья ритуал, который часто сопровождал акт капитуляции крепости, выдержавшей долгую осаду. Побежденные выходили из крепости процессией, с веревками на шеях и ключами от ворот в руках, выражая тем самым покорность воле победителя. После такого демонстративного публичного самоуничижения его участники, как правило, получали помилование. Согласно выводам исследователя, Ле-Бель и Фруассар исказили смысл событий, разыгравшихся под Кале, добавив в свои описания изрядную долю трагедийного пафоса (подробнее см.: Moeglin, Jean-Marie. Les Bougeois de Calais, essai sur un mythe historique. Albin Michel, 2002).
866
Согласно хронисту Роберту Эйвсбери и Майклу Нортбургу, Эдуард III прибыл под Кале 3 сентября 1346 г., а капитуляция города состоялась 3 августа 1347 г., в пятницу, на следующий день после ухода Филиппа VI и его армии. Следовательно, осада длилась 11 месяцев (Luce, t. IV, р. XXVI, п.1).
867
Своим указом, изданным до 7 сентября 1347 г. и подтвержденным в сентябре 1349 г, Филипп VI повелевал, чтобы изгнанным жителям Кале выделялась помощь из тех конфискаций, которые в дальнейшем будут проводиться во Франции; 7 сентября 1347 г. он обещал беженцам из Кале все вакантные служебные должности, которыми имел право распоряжаться он сам и герцог Нормандский, его старший сын. Наконец, 10 сентября 1347 г. король пожаловал бывшим горожанам Кале множество привилегий и льгот, которые затем были подтверждены в правление Иоанна II. Прежде всего, им разрешалось селиться в любом городе Франции и пользоваться там всеми гражданскими правами.
Эти обещания не остались лишь на бумаге. Множество сохранившихся актов свидетельствуют, что они выполнялись. В мае 1348 г. Филипп VI подарил один дом в Провене Тома д’Алангу (
868
12 августа 1347 г. Эдуард III велел возвестить по всему своему королевству, что он пожалует дома, ренты и всевозможные льготы тем из своих подданных, которые пожелают обосноваться в Кале (Rymer, t. III, р. 130); 3 декабря 1347 г. он подтвердил статуты, пожалованные городу Кале в 1317 г. графиней Магод’Артуа (Ibid., р. 142–144). Новые льготы, которые король добавил к этим статутам 8 октября 1347 г., были довольно щедрыми (Ibid., р. 139; Luce, t. IV, р. XXVIII, п.3,4).
869
Ги Булоньский не принимал никакого участия в переговорах о перемирии, которое было заключено 28 сентября 1347 г. Посредниками были кардиналы Аннибаль Кеччано и Этьен Обер. Перемирие должно было длиться только «до пятнадцатого дня, что наступит после праздника Святого Иоанна Крестителя», т. е. до 9 июля 1347 г., однако впоследствии оно неоднократно продлевалось на незначительные сроки (Luce, t. IV, р. XXVIII, n. 1).
871
Перед своим отбытием в Англию, 8 октября 1347 г., Эдуард III назначил капитаном Кале Джона Монтгомери, а не Эмери Павийского (Rymer, t. III, р. 138); 1 декабря 1347 г. Джона Монтгомери сменил на этой должности Джон Чиверстон (Ibid., р. 142). В грамоте от 24 апреля 1348 г. Эдуард III называет «