Всю эту великую казну граф де Монфор приказал погрузить и сложить на повозки. Он распорядился ею как своей собственностью, думая, что она придется ему очень кстати: с ее помощью он упрочит свое положение, приобретет добрых друзей и сокрушит врагов. Взяв под свою власть в Лиможе и Лимузене всё, что относилось к его наследству, граф всюду назначил новых людей и служащих. Затем он выступил в обратный путь и, вернувшись в Нант, узнал, что приготовления к пиршеству, которое он желал устроить, уже полностью завершены. Это очень его обрадовало, ибо он ждал в гости знатных людей и прелатов своей земли — «своей» в том смысле, что, согласно его собственным утверждениям, у него было право на владение ею.
На этот пир, устроенный в Нанте, прибыли советники и служащие из добрых городов и крепостей Бретани, коих сам же граф и назначил на должности, но из баронов туда не явился никто, кроме Эрви де Леона. По этой причине граф был весьма задумчив и удивлен. Правда, туда приехали некоторые рыцари и оруженосцы, в основном бретонские бретонцы[891], которые еще не были хорошо осведомлены, как обстоит дело. Каждого, кто присутствовал на пиру, граф одарил и наделил из своего добра столь щедро, что все остались довольны; и снискал он расположение и любовь, ибо чего только не сделаешь с помощью подарков!
Глава 2
О том, как граф де Монфор с большим войском осадил Брест
Граф де Монфор испытал великую досаду, когда увидел, что большинство баронов и рыцарей Бретани отказываются повиноваться его приказам и вовсе не приедут на праздник. Однако он продолжал пировать, выказывая радушие всем гостям. И прежде чем торжества завершились, граф спросил, как ему поступить с теми, кто желает его ниспровергнуть. В ответ ему посоветовали, чтобы он созвал всех вассалов, попросил помощи у всех друзей и набрал наемников со всех концов, ибо средств у него для этого вполне достаточно. Затем ему следует пройтись по Бретани с большой кованой ратью, дабы силой сокрушить мятежников и заставить их покориться. И прежде всего, ему надо идти на Брест и стать его господином, ибо нельзя быть герцогом Бретонским, не будучи сеньором Бреста.
Граф де Монфор доверился этому совету и призвал всех, кто принес ему клятву верности и на чью помощь он рассчитывал. Кроме того, он привлек наемников со всех концов и заплатил им столь хорошо и щедро, что каждый шел служить ему охотно.
Наконец, граф де Монфор увидел, что у него достаточно людей, чтобы пройти по всей Бретани и выяснить, кто именно проявляет к нему враждебность, говоря, что у него нет наследственных прав на герцогство Бретонское. Намерение графа и его советников состояло в том, чтобы волей-неволей заставить таковых образумиться. Затем он выступил из Нанта с большим войском и двинулся по дороге на Брест.
Вам следует знать, что прежде, чем граф подступил к Бресту, он так сильно подчинил и привел к покорности сельские области и большие города Бретани, что все местные жители последовали за ним верхом и пешком. Одни это сделали из-за молвы, которая гласила: «Вот наш сеньор-герцог!», а другие просто побоялись ослушаться.
Граф де Монфор и все его отряды продолжали поход, пока не прибыли под Брест. В те дни стражем и комендантом Брестского замка был один храбрый и умный рыцарь, мессир Гарнье де Клиссон, который доводился двоюродным братом сеньору де Клиссону. Граф де Монфор вызвал рыцаря на переговоры, поручившись за его безопасность. Мессир Гарнье вышел за укрепления. При встрече граф спросил, почему рыцарь затворил от него Брестский замок, хотя ему хорошо известно, что он является герцогом и сеньором Бретани, и добрые бретонские города уже признали его таковым.
Мессир Гарнье сказал в ответ:
«Сир, я держу запертым замок Брест и буду это делать до тех пор, пока мне не станет очевидно, что в Бретани есть герцог, которого признали все бароны и держатели фьефов, как надлежит в таких случаях. Кроме того, мне нужно знать, что этот герцог исполнил свой долг в отношении своего естественного и верховного сеньора, короля Франции, а тот принял его в свои ближайшие вассалы, скрепив клятву верности поцелуем. Когда все это станет для меня совершенно ясно, я, разумеется, подчинюсь».
Тогда сказал ему граф де Монфор: