«Граф де Монфор, вы заставили нас изрядно потрудиться! Хотите вы или нет, вам придется вернуться в Париж и выслушать приговор, который был вынесен и издан по вашему делу». — «Монсеньор, — ответствовал граф, — сие тяжело для меня. Я доверял своим людям, а они меня предали».
Затем граф был отведен в другую часть лагеря и отдан под надежную охрану смелых рыцарей, близких родственников мессира Карла де Блуа.
После этого герцог Нормандский и все французские сеньоры с великой торжественностью, под игру множества труб, дудок и рожков, вступили в Нант. Подъехав ко дворцу, сеньоры расположились там со своими свитами. Мессир Эрви де Леон был выпущен из плена и стал человеком мессира Карла де Блуа, поклявшись отныне и впредь хранить ему верность и преданность. Никогда впоследствии не видели, чтобы он поступил вопреки этой клятве. Все остальные пленники тоже были отпущены. По этим приметам вполне можно было заключить, что горожане Нанта и мессир Эрви были в сговоре с герцогом Нормандским и французскими сеньорами.
Эти события случились накануне праздника Всех Святых, в год Милости по счету 1341; а в день праздника герцог Нормандский со всеми господами устроил придворное торжество в замке Нанта. Там названный герцог передал город Нант во владение мессиру Карлу де Блуа, а все именитые горожане признали его герцогом и сеньором, принеся клятву верности и оммаж. Так же сделали все бароны и рыцари из окрестных земель: мессир де Клиссон, мессир д’Ансени, сир де Бомануар, сир де Малетруа и еще добрых сорок рыцарей Бретани, присутствовавших на этом торжестве в день Всех Святых.
В течение четырех дней, пока длились празднества, в Нант постоянно приезжали разные держатели фьефов — рыцари и оруженосцы, дамы и девицы. Они приносили оммаж мессиру Карлу де Блуа за свои владения и признавали его сеньором, именуя при этом герцогом. Однако оставалось еще немало городов, крепостей, замков и сеньорий, которые поддерживали другую сторону и в дальнейшем всегда были против мессира Карла де Блуа. Ведь герцог Нормандский и французские господа слишком быстро покинули Нант и Бретонскую землю. Если бы они остались в Нанте на зиму и дали своим отрядам действовать по всей Бретани, то постепенно бы ее отвоевали и привлекли на свою сторону сердца сеньоров и дам, считавших справедливыми притязания графа де Монфора. Однако этого не было сделано, и война в Бретани разгорелась снова, ибо король Англии оказал поддержку и помощь тем сеньорам и дамам, которые, будучи сторонниками графа де Монфора, заключили с ним союз и хранили твердую убежденность, что его дело правое, так как он доводился братом покойному герцогу Бретонскому.
Герцог Нормандский и сеньоры оставались в Нанте до осьмицы Святого Мартина[900], то есть до наступления зимы. Тогда они решили на совете, что вернутся во Францию, ибо бретонцы отсиживались в своих гарнизонах, никак не показывая, что желают собраться вместе и вести войну.
Пока сеньоры еще находились в Нанте, мессир Карл де Блуа, как герцог Бретонский, написал жителям городов Ренн, Ванн, Кемперле, Кемпер-Корантен, Энбон, Ламбаль, Генган, Динан, Доль, Сен-Майё, Сен-Мало, а также всех пограничных и прибрежных областей Бретани, чтобы они соизволили приехать в Нант, выказали ему покорность и сделали то, что обязаны. Некоторые туда приехали, но другие сказали и написали мессиру Карлу де Блуа, что вовсе не считают нужным так делать. Ведь его уже очень сильно опередила графиня де Монфор, у которой сердце было поистине мужское и львиное.
В тот день, когда ее мужа пленили при обстоятельствах, о которых я вам рассказывал, она находилась в Ванне, в замке под названием Ла-Моль, и при ней был ее семилетний[901] сын по имени Жан, очень милый ребенок. Ничуть не растерянная, графиня закусила удила и немедля созвала рыцарей, оруженосцев и всех других, на чью любовь, помощь и службу рассчитывала. Когда они прибыли, дама со слезами поведала им о вероломной измене и злодействе, которые, по ее словам, были совершены против ее супруга. Затем она продолжила речь в таких выражениях:
«Милые сеньоры и добрые люди! Своего господина я считаю уже за мертвого. Но вот его сын и наследник — ваш сеньор! Он-то у вас остался и сделает вам еще много добра! Извольте же честно хранить ему верность, как это пристало делать всем добрым людям по отношению к своему сеньору. Я вам буду госпожой, доброй и любезной, а для сына, вашего сеньора, подыщу хорошего опекуна-регента, который поможет оберегать, защищать и отстаивать наши права и его наследство. Я, дама, почти овдовевшая и потерявшая мужа, горячо прошу, чтобы вы, сочувствуя мне и ребенку, хранили нам верность и преданность, как до сих пор делали это по отношению к моему супругу, его отцу!»