И вот встрепенулись эти рыцари, находившиеся в Энбоне. Примерно четыреста латников и тысяча лучников немедленно вооружились, снарядились и взошли на нефы, баржи и баланжье. Выйдя из гавани, они поплыли под парусами вдоль морского берега, дабы причалить в Гарланде. Ветер и прилив им благоприятствовали, поэтому уже вскоре они были на месте. Там они увидели, что дома и церкви еще дымятся от пожара, учиненного французами. Добрые местные жители вышли им навстречу, стеная, воздевая руки и говоря:
«О дорогие сеньоры! Эти негодяи захватили, разграбили и сожгли наше имущество, а затем уплыли, следуя вдоль побережья!»
Когда мессир Готье де Мони и его люди услышали эту весть, то, не сходя с кораблей, отправились в путь-дорогу[911], чтобы найти противника. Со своих нефов и баланжье они видели дымы пожаров, полыхавших в сельской округе. Так плыли они, пока не оказались поблизости от Кемперле, у той самой гавани, где стояли вражеские суда, которые были полностью нагружены добычей, захваченной на побережье и особенно в Гарланде. Едва войдя в гавань Кемперле, англичане сразу захватили эти нефы, а всю охрану перебили и выбросили за борт. От крайне напуганных местных жителей они узнали, что французы отправились в набег: многие из них раздобыли коней и теперь грабят страну.
Тогда все латники и лучники, что были в отряде мессира Готье де Мони, сошли на берег и построились тремя полками. Было велено, чтобы два из них укрылись и притаились в одном леске, росшем поблизости, дабы мессир Людовик Испанский и его люди по возвращении не сочли, что силы слишком неравные. Ведь англичане хорошо знали, что именно через это место враги должны вернуться назад. Когда приказ был исполнен, все немного выпили и поели, а затем расселись на траве и песке, ожидая возвращения французов, которые тем временем свободно хозяйничали в округе Кемперле, ибо никто не преграждал им путь.
Когда люди мессира Людовика Испанского погрузили на повозки и фуры всю добычу, которую собирались доставить на корабли, то посчитали, что пора заканчивать поход, и направились назад к своей флотилии. Однако, подойдя ближе к морскому берегу, они увидели полк лучников, выдвинутый вперед, а немного поодаль — латников с развевающимися флажками. Тогда французы замерли на месте, дивясь, что это могут быть за люди? Сначала они решили, что жители Кемперле собрались в отряд и вышли сразиться с ними. Дабы проверить это, двум латникам было приказано сесть верхом. Одного звали Тассар де Гин, а другого — Юг де Виллер[912]. Оба из Пикардии, они были оруженосцами в свите мессира Карла де Блуа, однако, желая отличиться, примкнули к мессиру Людовику Испанскому. Они сумели раздобыть себе довольно хороших коней, поэтому мессир Людовик сказал им:
«Мессир Луи Тассар и вы, Юг, постарайтесь подъехать к этим людям как можно ближе, дабы выяснить, кто они такие».
Оруженосцы сказали: «Охотно», а затем поехали вперед на двух добрых ронсенах и приблизились к англичанам и бретонцам настолько, что лучники вполне могли бы достать их своими стрелами, если бы пожелали.
Два оруженосца ясно разглядели, что это враги. Поэтому они вернулись и сказали:
«Сир, это англичане и бретонцы! Мы заметили и узнали флажок мессира Готье де Мони: червленое полотнище с тремя черными стропилами. А те, кого вы видите вон там — английские лучники. Подумайте, что вы хотите сказать и сделать».
Мессир Людовик ответил:
«Нам надлежит сражаться. Мы не можем отступить. Они завладели нашими кораблями, ибо мы слишком задержались на суше. Пойдемте вперед, во имя Бога и Святого Георгия! Нам следует попытать счастья в бою!»
Затем он велел выставить вперед свое знамя, которое нес оруженосец по имени Робер де Санти[913]. Там, у знамени, мессир Людовик произвел в рыцари своего племянника, которого звали Альфонс Испанский. Построив генуэзцев и испанцев, сеньоры сказали им двигаться вперед. Битва началась с перестрелки, а затем сошлись и сразились латники.
В начале боя французы[914] выказали себя превосходно. Если бы они имели дело только с одним вражеским отрядом, то легко бы с ним справились и столкнули бы его в море. Но тут из засады вышли два других отряда и взяли французов в окружение. Лютая там была схватка, и отважно сражались люди мессира Людовика, но англичане и бретонцы были слишком многочисленны. Знамя мессира Людовика было повержено, а его знаменосец — убит, равно как и племянник, мессир Альфонс. Лишь с великим трудом спаслись мессир Людовик Испанский, Тудаль и мессир Отон Дориа. Когда они увидели, что бремя битвы становится непосильным, то ринулись на прорыв к своим лошадям, которые стояли в стороне под присмотром слуг. А если бы кони не ждали сеньоров в полной готовности, ни за что не избегли бы они смерти иль плена. Потерпев поражение, они избрали дорогу к морю, и было их примерно 60 человек. Никто их не преследовал, ибо у англичан и бретонцев не было никаких лошадей, а кроме того, они старались уберечь то, что уже захватили.
914
Фруассар называет испанцев и генуэзцев французами, поскольку они сражались на стороне Франции.