Пока король Англии пребывал в Бервике, он очень часто возвращался в своем воображении к графине Солсбери, ибо столь сильно был в нее влюблен, что никак не мог избавиться от этих мыслей. Иногда он говорил сам себе, что по пути в Англию заедет в замок Солсбери, но тут же начинал себе противоречить. Затем он снова твердо решал, что сделает это, и поскольку при расставании с дамой он не нашел ее столь уступчивой, как ему бы того хотелось, он должен направить свои речи в более подходящее русло. И, быть может, к его возвращению она одумается, и он найдет ее более приветливой, чем прежде.
Так спорил король сам с собой. В какой-то час он был печален, в какой-то — радостен. Честь и Верность иногда его укоряли за то, что он дал обосноваться и утвердиться в своем сердце такому вероломному желанию — совершить бесчестье в отношении доброго рыцаря, графа Солсбери, который всегда очень верно ему служил. Но затем Любовь охватывала его с новой силой и внушала ему с помощью великого жара, коим он был полон, что для всякого короля влюбиться в столь благородную, изящную, милую и красивую даму, да еще в собственном королевстве — это вовсе не подло и не бесчестно. Ведь рыцарь достиг своего положения благодаря ему, а значит, может доверять ему больше, чем кому-либо другому, находясь за пределами его королевства. А кроме того, если он, король, влюблен, то это лишь ко благу для него, для его страны, для всех рыцарей и оруженосцев. Ибо он от этого будет более весел, задорен, воинственен и станет устраивать еще больше джостр, бугуртов, пиров, балов, а на войне будет более предприимчив и рьян, так что станет более дорог и близок своим людям и более грозен для своих врагов.
Так рассуждал и размышлял король. В какой-то час он говорил себе, что думать об этом — безумие, и что дама, из-за которой на него находят эти приступы, весьма тверда в своем решении и скорее даст себя убить, чем совершит поступок, навлекающий на нее хулу и бесчестие.
Затем король говорил:
«Однако, даже если она не желает и не соизволяет меня любить, я все равно хочу о ней думать и любить ее совершенной любовью, ибо это доставляет мне великое удовольствие».
Так вступил король в эту внутреннюю борьбу, которая не затухала еще долгое время, как вы узнаете далее из этой истории. Тем не менее, тогда благоразумие в нем победило. Опасаясь испортить и потерять то, чего он вовсе еще не имел, король не осмелился вернуться к госпоже Солсбери, но взял себя в руки и обратился к ней через ее племянника, монсеньора Вильяма Монтэгю. Король сказал ему: «Вильям, передайте графине, вашей тёте, чтобы она радовалась, ибо скоро вновь обретет подле себя своего супруга». И рыцарь ему ответил: «Сир, охотно!»
Глава 42
О том, как король Франции, соглашаясь на перемирие между Англией и Шотландией, отпустил из плена графа Солсбери и графа Саффолка
Однако оставим рассказ о короле Англии, который вернулся в Лондон, проследовав через Ныокасл-на-Тайне, Ардентон[210] и Донкастер[211] (но никак не через замок Солсбери!), и поговорим теперь о послах короля Дэвида Шотландского. Они причалили к французскому берегу и доехали верхом до Парижа. Там нашли они короля Филиппа, при котором было много его баронов. Послы обратились к королю с красивым приветствием, а он принял их весьма любезно, поскольку они были иноземцами и людьми короля Дэвида — его доброго друга.
Затем послы поведали королю о причине своего приезда и о недавних военных действиях, совершенных англичанами и шотландцами. Среди прочего, они рассказали, как шотландцы выжгли земли Англии на расстоянии трех дневных переходов и разорили город Дарем, который был богат и велик; как англичане с великой поспешностью выступили в поход на шотландцев, но не смогли нанести им никакого ущерба; и как они целых пять дней провели в противостоянии, ежедневно устраивая конные поединки, перестрелки и стычки.
«Наконец, дорогой сир, — сказали послы, — было решено заключить перемирие сроком на два года, если только вы на это согласны. За это время сила и могущество нашего короля возрастут, население нашей страны восполнится, мы со всех сторон привлечем друзей, а затем вновь поведем большую войну с англичанами — упорно и яростно! Ибо те из них, кто пытается силой удержаться в Шотландии, никогда не получат у нас прочного мира. Слишком мы их ненавидим в наших краях».
210
Ардентон (