Услышав эту новость, король Англии немедля послал на переговоры I-монсеньора Готье де Мони и сеньора Бассет-II[1553]. Когда они подъехали к стенам, мессир Жан де Вьенн сказал им:
«Дорогие господа, вы — очень отважные рыцари и опытные воины. Как вам известно, король Франции, которого мы считаем своим государем, послал нас сюда с повелением охранять Кале так, чтобы мы не заслужили никакого укора, а город и замок не понесли никакого ущерба. Мы сделали для этого всё, что было в наших силах. Однако наши надежды на помощь не оправдались, а вы так плотно нас осадили, что нам уже нечем питаться. Поэтому нам всем придется умереть или взбеситься от голода, если благородный король, ваш государь, не сжалится над нами. Дорогие господа, во имя милосердия, извольте его просить, чтобы он соблаговолил пощадить и отпустить нас такими, какие мы есть. А за это пусть он возьмет город и замок вместе со всем имуществом, что там имеется, — его он найдет достаточно».
Тогда молвил в ответ мессир Готье де Мони:
«Мессир Жан, мессир Жан, нам отчасти известны замыслы нашего сеньора, короля Англии, ибо он говорил с нами о них. Знайте, что в его намерения вовсе не входит отпустить вас отсюда так, как вы сказали. Его воля состоит в том, чтобы вы отдали себя в его полное распоряжение, дабы он, по своему выбору, отпустил вас за выкуп или обрек на смерть. Жители Кале причинили ему столько неприятностей и огорчений, отняли у него столько денег и людей, что вовсе не удивительно, если он крайне раздосадован».
Тогда сказал в ответ мессир Жан де Вьенн:
«Нам слишком трудно согласиться на то, что вы сказали. Ведь мы — простые рыцари и оруженосцы, которые верно и всеми силами послужили нашему государю, как вы в сходном случае послужили бы вашему. Мы вынесли множество тягот и лишений, но скорее пойдем на новые — такие, каких люди еще никогда не выносили, нежели согласимся на то, чтобы самый простой слуга или конюх в этом городе претерпел большее зло, чем самый знатный из нас. Однако мы взываем к вашему великодушию: сходите к королю Англии и попросите его сжалиться над нами. Тем самым вы окажете нам любезность, ибо мы надеемся, что он, в силу своего благородства, проявит к нам милосердие». — «Даю слово, мессир Жан, — ответил мессир Готье, — я сделаю это охотно. И дай-то Бог, чтобы король соизволил ко мне прислушаться! В этом случае для вас всё кончится хорошо».
Затем сир де Мони и сир Бассет уехали, а монсеньор Жан де Вьенн остался стоять, облокотившись о стену, ибо сеньоры обещали скоро вернуться. Когда они прибыли к королю Англии, тот ждал их у входа в свой отель, так как ему нетерпелось услышать новости о защитниках Кале. Подле него находились граф Дерби, граф Нортгемптон, граф Арундел и многие знатные английские бароны.
Поклонившись, мессир Готье де Мони и сир Бассет приблизились к королю. Сир де Мони, который был мудро-красноречив, начал говорить, ибо король, в первую очередь, желал послушать его. Он сказал:
«Монсеньор, мы вернулись из-под стен Кале после долгой беседы с его капитаном, монсеньором Жаном де Вьенном. Как я понял, капитан, его соратники и вся городская община готовы сдать вам город и замок Кале вместе со всем, что там находиться, лишь бы им самим было позволено уйти оттуда».
Тогда молвил король:
«Мессир Готье, вы знаете большую часть наших намерений на этот счет. Что же вы им ответили?» — «Видит Бог, монсеньор, — сказал мессир Готье, — я ответил, что вы примете капитуляцию, только если они сдадутся на вашу волю безоговорочно, дабы остаться жить или умереть в соответствии с вашим решением. И когда я это им объяснил, мессир Жан де Вьенн прямо признал, что они очень сильно сдавлены в тисках голода, однако, вместо того, чтобы пойти на такое соглашение, они постараются продать свои жизни столь дорого, сколь никому еще не удавалось».
«Мессир Готье, — сказал король, — у меня нет ни намерения, ни желания поступать из-за этого как-нибудь иначе».
Тогда благородный сир де Мони снова взял слово и обратился к королю с весьма рассудительной речью. Дабы помочь защитникам Кале, он сказал:
«Монсеньор, вы можете совершить большую ошибку и подать нам плохой пример. В дальнейшем, когда вы пожелаете послать нас в какую-нибудь из ваших крепостей, мы уже не пойдем туда столь охотно, как раньше. Ведь если вы, как говорите, прикажете предать смерти этих людей, то противник в сходном случае поступит с нами так же».
Этот довод сильно смягчил гнев короля Англии, ибо большинство баронов, которые там находились, поддержали мессира Готье. Тогда сказал им король:
1553
«В6»: «графа Нортгемптона, монсеньора Готье де Мони, монсеньора Рейнольда Кобхема и монсеньора Томаса Холланда».