Выступив из Эдена и тамошней округи, король Франции и все его люди поехали прямым путем на Кале. Когда они уже находились довольно близко от лагеря короля Англии, к ним прибыл весь обоз со снаряжением, орудиями, припасами, укреплениями, шатрами, палатками и другими вещами, необходимыми для обустройства военного лагеря и ведения битвы. Тогда король Франции вызвал на бой короля Англии. Однако тот не имел никакого желания и намерения сражаться и выходить за пределы своих укреплений, если только это не покажется ему выгодным. И когда король Франции увидел, что по призыву противника явились добрых 100 тысяч фламандцев — все облаченные в одеяния с гербами Англии, то вместе со всем своим воинством снялся с лагеря и ушел, не оказав никакой помощи защитникам Кале, что было большим позором. Осажденные тогда крайне встревожились и огорчились, и столь же недовольны были все торговцы, которые доставили продовольствие в войско короля Франции, следуя полученному распоряжению и призыву, ибо теперь они потеряли весь свой товар.
История 147
О том, как город Кале, оставленный королем Франции без помощи, сдался на волю короля Англии
На тот день, когда король Франции отступил со своими людьми, король Англии провел под осажденным Кале уже один год без трех недель. Пока длилась осада, его люди и французы совершили друг на друга множество нападений и много раз вступали в схватки как на суше, так и на море. Множество людей с обеих сторон было убито, ранено и взято в плен ради выкупа, и немало городов было разграблено, сожжено и разрушено в Гаскони, Фландрии, Бретани, Шотландии, Англии, Франции, Нормандии, Лимузене, Пуату, Анжу и многих других землях. Это было великим ущербом и горем.
Итак, жители Кале увидели, удостоверились и поняли, что король Франции со своими людьми снялся с лагеря и уходит, не оказав им помощи, на которую они твердо надеялись. Если их охватила тревога и уныние, это было вовсе не удивительно. Советуясь между собой, они теперь помышляли лишь том, как бы им сдаться на волю короля Англии, ибо в случае продолжения осады, им пришлось бы поедать друг друга. Наконец, следуя постановлению их совета, монсеньор Жан де Вьенн, который был капитаном всего гарнизона Кале, вышел на городскую стену к крепостным зубцам, — в пятницу утром, после дня Магдалены[1742], на следующий день после того четверга, когда король Франции отступил назад[1743]. Капитан криком попросил воинов из английского лагеря, чтобы они позвали на переговоры монсеньора Готье де Мони. Это было сделано, и монсеньор Готье пришел переговорить с ним. Когда монсеньор Жан де Вьенн сказал о своем желании и намерении сдать город на волю короля Англии, монсеньор Готье пошел доложить об этом. Следуя доброму совету, который ему дали, король ответил, что охотно помилует осажденных, но только если они придут надлежащим образом выказать ему покорность. И принял он их, как вы услышите далее.
В субботу поутру[1744] знамена короля Англии выставили в замке и в городе Кале на башнях и зубцах, а в воскресенье после дня Святого Петра, в начале августа, в пятый день этого месяца, в год 1347, монсеньор Готье де Мони и монсеньор Бошем вступили в город Кале. Они привели монсеньора Жана де Вьенна, кастеляна замка и капитана города, вместе с пятью другими дворянами, к королю Англии и его совету. Французы шествовали через весь лагерь с непокрытыми головами и голыми телами, держа в руках свои обнаженные мечи и неся перед собой ключи от города и замка на одном копье. И когда они предстали перед королем Эдуардом Английским и всеми, кто мог их видеть, то опустились на колени, смиренно прося о пощаде и отдавая город, замок, себя самих и свое имущество в безусловную волю короля. Затем король велел им подняться и проследовать дальше. Сразу за ними явились из Кале восемь других мужей: четыре горожанина и четыре моряка. Все они были с голыми телами, непокрытыми головами и без чулок, и у каждого на шее была веревка[1745], дабы исполнить волю короля. И когда они приблизились к королю, то взяли веревки в руки, опустились перед королем на колени, моля о пощаде, и надели петли себе на шеи, дабы исполнить королевскую волю относительно себя и своего имущества. Тогда король велел им подняться и распорядился таким образом, как вы сейчас услышите. Рыцарей и дворян он отослал в Англию, и они провели в плену долгое время, прежде чем были отпущены за выкуп. Восемь других пленников были вверены под охрану монсеньора Готье де Мони и монсеньора Джона Бошема, и те увели их обратно в город, который вместе с замком полностью перешел под власть короля Англии. И замыслил король предать смерти всех обитателей Кале, но королева Англии, как добрая дама, сердобольная и мудрая, прониклась к ним великой жалостью, ибо видела их столь тощими, бледными, чахлыми, слабыми и настолько изможденными от великих лишений, которые им пришлось претерпеть и вынести, что дальше некуда. Поэтому она так просила и молила за них короля Англии, своего господина и супруга, что он пощадил их от смерти. Но за это король велел им всем уйти, ничего не унеся с собой, кроме того, что было на них надето, и пожаловал всем мужчинам и женщинам по 12 стерлингов. После этого он заселил город Кале новыми людьми. Пощадив жителей Кале по просьбе королевы, король сотворил великую благостыню, хотя они и держались против него, отстаивая честь короля Франции, от имени коего там находились. Ведь они претерпели великое бедствие и выдержали страшный голод, очень нуждаясь в питье и еде. Они находились в такой великой крайности и так страдали от голода, что в городе были съедены все лошади, собаки, кошки, мыши, крысы, древесная листва, кора и трава. Они даже поджаривали соленую кожу, пекли и ели хлеб, который выглядел, как земля, поскольку был сделан из пеньки, размягченной в винном осадке. Однако эти великие страдания, которые они терпели ради короля Франции, оказались напрасны, коль скоро он, находясь столь близко от них с огромным войском, так и не помог им.
1742
В 1347 году день Святой Марии Магдалены пришелся на воскресенье, 22 июля. Соответственно, пятница после дня Святой Магдалены — 27 июля 1347 г.
1745
Из контекста фразы явствует, что веревка была просто перекинута через шею, а не повязана на ней.