Глава 14[1855]
О странном наваждении, которое овладело незаконнорожденным братом графа де Фуа, мессиром Пьером Беарнским
Когда я выслушал рассказ беарнского оруженосца о смерти сына графа де Фуа, мое сердце исполнилось великой жалости. Очень сильно восскорбел я о нем и проникся состраданием к благородному графу, его отцу, коего я нашел сеньором столь высокочтимым, достойным, изысканным и щедрым в своих дарениях. И жаль мне было его страну, которая, лишившись прямого наследника, пребывала теперь в великой тревоге. На этом я простился с оруженосцем, поблагодарив за повесть, рассказанную по моей просьбе.
Впоследствии я еще не раз встречался с ним при дворе графа де Фуа, и мы подолгу беседовали. Однажды я спросил его о незаконнорожденном брате графа, мессире Пьере Беарнском[1856], богат ли он и женат ли, ибо он показался мне рыцарем великой отваги.
«Он женат, что правда, то правда, — ответил оруженосец, — да только ни супруга, ни дети не живут вместе с ним». — «А почему?» — удивился я. «Сейчас объясню», — сказал оруженосец.
«Мессир Пьер Беарнский имеет за собой одну странность: среди ночи он, спящий, встает с постели, облачается в доспехи и, обнажив меч, начинает биться неведомо с кем. На первых порах спавшие в его покое слуги и камергеры, видя, что с ним творится неладное, подбегали и будили его. Однако, когда они рассказывали ему, как странно он себя вел, рыцарь ничего не мог вспомнить и обвинял их во лжи. Иногда домочадцы пробовали убирать все доспехи и мечи из его спальни, но всякий раз, поднявшись с постели и не найдя их на месте, рыцарь устраивал такой шум-гам и кавардак, что казалось, словно все дьяволы преисподней вселились в него и теперь беснуются вместе с ним. Поэтому, от греха подальше, оружие ему возвращали. К тому же, надевая и снимая латы, рыцарь за этим делом успокаивался и потом тихо возвращался в постель».
«А большое ли земельное приданое принесла ему жена?» — спросил я. «Ей-богу, да, — ответил оруженосец, — но эта сударыня сама распоряжается всеми доходами со своих владений, выделяя мессиру Пьеру Беарнскому лишь их четвертую часть». — «А где она ныне живет?» — «Она проживает в Кастилии у своего кузена, кастильского короля. Ведь ее отец, граф Бискайский, приходился двоюродным братом королю дону Педро, столь известному своею жестокостью. Этот же король дон Педро, в конце концов, его и казнил[1857]. Мало того, он собирался схватить и его дочь, дабы упрятать ее в темницу, и отобрал все ее земли, так что, покуда он жил, дама не владела ничем.
После того как отец этой наследной графини Бискайской был казнен, ее предупредили: «Сударыня, спасайтесь! Ибо если король вас схватит, то непременно казнит или бросит в темницу. Он крайне зол на вас, поскольку, по его мнению, именно вы сказали и засвидетельствовали, что он приказал убить в постели свою жену, государыню Кастильскую[1858], сестру герцога Бурбонского и королевы Французской. Вам поверят скорее, чем кому-либо еще, ибо вы были ее камеристкой».
Страшась этой опасности, графиня Флоренция Бискайская с малой свитой бежала из страны. Ведь это в порядке вещей, что все и вся охотно бегут от смерти. Претерпев в пути великие тяготы, графиня проследовала через Землю Басков, прибыла ко двору моего сеньора и поведала обо всех своих злоключениях. Мягкий и любезный со всеми дамами и девицами, граф сжалился над ней, дал ей приют, распорядился о необходимом для нее содержании и вверил ее заботам госпожи де Корасс, весьма знатной баронессы в этих краях. Его брат, мессир Пьер Беарнский, был тогда еще молодым рыцарем, без всяких странностей, и пользовался у графа великим расположением. Поэтому граф устроил его брак с графиней Бискайской, после чего ей немедленно были возвращены наследственные земли. Супруга родила мессиру Пьеру сына и дочь, но ныне, будучи еще совсем юными, они находятся с ней в Кастилии. Мать не пожелала оставить их у отца по той причине, что она имеет право распоряжаться большей частью своих земель».
«Матерь Божья! — не удержался я, — и откуда на мессира Пьера нашло это наваждение, из-за которого его нельзя оставить спать без присмотра, поскольку во сне он внезапно встает и устраивает такие схватки? Тут есть, чему подивиться и над чем поразмыслить!» — «Ей-богу, — ответил оруженосец, — его часто об этом спрашивали, но он не может сказать, что на него находит. Первый раз эту странность за ним заметили в ту самую ночь, накануне которой он со своими собаками охотился в Бискайском лесу за одним удивительно большим и ужасным медведем. Этот медведь задрал четырех его борзых и многих ранил, так что остальные в страхе отпрянули. Тогда, разгневанный гибелью своих собак, мессир Пьер взялся за добрый меч, выкованный в Бордо, который он носил в охотничьей сумке, и ринулся на медведя. Он сражался с медведем яростно и очень долго, подвергаясь при этом великой опасности. И пришлось ему изрядно потрудиться и напрячь все свои силы для того, чтобы победить. Медведь наносил могучие удары своими лапами. Только после того, как он истек кровью через свои раны, рыцарь смог его одолеть и предать смерти. Затем он вернулся в свой бискайский замок Лангедандон и велел доставить туда медвежью тушу.
1856
Пьер Беарнский, внебрачный сын Гастона II, графа Фуа и виконта Беарна. Состоял в браке с Флоренцией Арагонской, графиней Бискайской, единственной дочерью Хуана, инфанта Арагонского, и Изабеллы де Ла-Серда.
1857
По слухам, король Кастилии Педро Жестокий (1350–1369) велел отравить мать Флоренции Бискайской, Изабеллу, после того, как продержал ее 3 года в заточении в замке Ксерис.
1858
Бланка Бурбонская, дочь Пьера I, герцога Бурбонского, и Изабеллы де Валуа. В 1352 г. вышла замуж за короля Кастилии Педро Жестокого, но с самого начала была им отвергнута. Скончалась в 1361 г. в Медине-Сидонии. Поговаривали, что она была задушена по приказанию мужа.