Однако теперь я оставлю рассказ о гарнизонах Ванна, Динана и Ла-Рош-Перью, дабы повести речь о том, как монсеньор Людовик Испанский осаждал в Энбоне графиню де Монфор.
Глава 51
О том, как защитники Энбона, подстрекаемые епископом Ги де Леоном, едва не сдали город мессиру Людовику Испанскому
Вам следует знать, что мессир Людовик Испанский, который был верховным предводителем войска, державшего в осаде город и замок Энбон, тратил все силы и ум на то, чтобы сломить сопротивление гарнизона. Сам по себе он был рыцарем добрым, храбрым, надежным и предприимчивым, потому-то и назначил его монсеньор Карл де Блуа коннетаблем всего своего войска и, учитывая его знатную родословную, оказывал ему большое доверие.
Названный мессир Людовик Испанский велел доставить к нему на повозках 12 больших осадных машин из города Ренна. Их воздвигли напротив Энбона и стали так часто метать камни в стены города, что все они покрылись трещинами, пробоинами и утратили прежнюю прочность. Тогда осажденные начали тревожиться, боясь угрозы, нависшей над ними, и захотели вступить в соглашение с противником, ибо не видели никакой помощи на подходе и не слышали никаких вестей о монсеньоре Амори де Клиссоне.
И вот случилось однажды, что епископ Леонский, мессир Ги, который был дядей монсеньора Эрви де Леона, вышел к нему из города побеседовать, предварительно получив для себя гарантии безопасности. Они очень долго обсуждали разные вопросы и в итоге условились, что названный епископ постарается склонить своих товарищей к тому, чтобы город Энбон был сдан по соглашению монсеньору Людовику Испанскому, действовавшему от имени монсеньора Карла де Блуа. В то же время мессир Эрви должен был похлопотать о том, чтобы все осажденные получили полное помилование и прощение от названного монсеньора Карла и не потеряли ничего из своего имущества. На этом переговоры закончились.
Когда епископ Ги де Леон вернулся в город Энбон, чтобы переговорить с другими рыцарями и воинами, графиня сразу заподозрила неладное. Поэтому она попросила, чтобы бретонские сеньоры, ради Бога, не поддавались ни на какие уловки, ибо она надеется на Нашего Господа и уверена, что в ближайшие три дня получит великую помощь.
Рыцари, которые там находились, возымели жалость к своей госпоже. Они очень не хотели ее подводить, и в то же время им трудно было расстаться с жизнями и имуществом. Желая утешить графиню, рыцари сказали, чтобы она ничего не опасалась, ибо они не заключат никакого соглашения без ее ведома. А если Энбон всё-таки придется сдать, они доставят графиню вместе с сыном в любую другую подвластную ей крепость Бретани, по ее собственному выбору, или же помогут ей достичь полного согласия и примирения с монсеньором Карлом де Блуа.
Тогда графиня слегка успокоилась. Однако ночью, в ее отсутствие, епископ снова побеседовал с сеньорами и воинами и нагнал на них страху с помощью многих доводов. На следующий день он опять обратился с увещеваниями к бретонским рыцарям и почти полностью склонил их на свою сторону. Они уже рассматривали между собой, как, не роняя чести, поступить с графиней, которой прежде клялись в верности; а не будь ее там, они, безусловно, сдали бы город.
Пока они так судили да рядили, мессир Эрви де Леон, пользуясь обещанием безопасности для парламентеров, уже подступил довольно близко к городу, чтобы вести переговоры. А тем временем графиня, охваченная великим сердечным смятением, взошла на самый верх одной из замковых башен и посмотрела на море из маленького окошка. И тут как начала она кричать что было сил, с великой радостью в голосе: «Что я вижу! Милый Боже! К нам идет помощь, которую я так ждала!» Дважды она так воскликнула, и голос ее был услышан. Тогда все, кто находился в замке, наперегонки бросились к окнам, чтобы узнать, в чём дело. А те, кто был в городе, поспешили на стены, к бойницам, дабы посмотреть, откуда такие вести. И увидели совершенно явственно множество кораблей, больших и малых, с хорошим боевым оснащением, которые плыли к Энбону. От этого зрелища все очень сильно воспрянули духом, ибо не сомневались, что это мессир Амори де Клиссон ведет помощь из Англии, которую, как вам уже было сказано, на целых 60 дней задержали сильный встречный ветер и очень опасное морское волнение[242].
Когда кастелян Генгана, мессир Ив де Тигри, мессир Галеран де Ландерно, два брата де Кирик, а также другие рыцари и воины удостоверились, что к ними действительно идет помощь, то сказали епископу, что он может прекратить свои переговоры, ибо теперь они вовсе не считают нужным делать то, к чему он их призывал. От этих слов епископ крайне расстроился и сказал:
242
Отряд Готье де Мони прибыл в Бретань примерно в середине мая 1342 г. Вопреки утверждению Фруассара, высадка состоялась не в Энбоне, а в Бресте. Численность отряда была столь невелика, что он не мог оказать существенного влияния на ход боевых действий. В нем было всего 34 латника и 200 конных лучников. Их задача сводилась к охране прибрежных крепостей. Эдуард III предписывал Готье де Мони не нападать на французские отряды до окончания перемирия, т. е. до 24 июня 1342 г. Все рассказы Фруассара о подвигах Мони, совершенных в Бретани летом 1342 г., имеют легендарный характер (Sumption, I, р. 393–395). Тем не менее, точно известно, что однажды на рассвете Мони напал на Трегарантек — укрепленное поместье Эрве VII де Леона, расположенное к северо-востоку от Бреста (департ. Финистер). При этом сам Эрве, шестеро знатных бретонских дворян и многие их сторонники попали в плен (La Borderie, р. 459, 460). Примерно 8 июля 1342 г. Готье де Мони, так и не дождавшись войска графа Нортгемптона и Робера д’Артуа, вернулся со своими пленниками в Англию. Перед отъездом он заключил перемирие с Карлом де Блуа до 1 ноября 1342 г., поскольку невысоко оценивал шансы Монфоров продержаться до прибытия английской помощи. Однако Эдуард III, рассчитывая уже скоро высадиться в Бретани, отказался ратифицировать это соглашение (La Borderie, р. 464; Sumption, I, р. 395).