Ортон сразу нашелся с ответом, ибо рыцарь ему приглянулся: «Ты и вправду этого хочешь?» — спросил он. «Конечно! — сказал сир де Корасс. — Но лишь при условии, что ты не причинишь вреда никому из моих домочадцев. Только в этом случае я смогу к тебе хорошо относиться, и между нами будет полное согласие». — «Куда там! — ответил Ортон. — Я не в силах причинять иное зло, кроме как тревожить и нарушать твой покой, или же покой других людей, когда они охотней всего поспали бы». — «Делай то, что я говорю, — сказал рыцарь, — и мы славно поладим. И брось немедленно этого злобного, пропащего клирика. Добра от него не дождешься, а хлопот и забот — сколько угодно. Служи лучше мне». — «Раз ты этого хочешь, — сказал Ортон, — я согласен».
Сеньор де Корасс до того полюбился Ортону, что он стал его навещать почти каждую ночь. Если Ортон заставал господина спящим, то принимался трясти его подушку или громко колотить в оконные ставни и дверь рыцарской опочивальни. Тогда разбуженный рыцарь говорил ему: «Ортон, дай спокойно поспать, я тебя прошу». — «Не дам, — отвечал Ортон, — пока не выслушаешь мои новости». По началу, во время этих бесед жену рыцаря охватывал такой ужас, что все ее волосы вставали дыбом, и она пряталась под одеялом. Меж тем рыцарь спрашивал: «Итак, какие новости ты мне нынче расскажешь? Из какой страны ты явился?» Ортон отвечал: «Я прибыл из Англии (или из Германии, Венгрии или какой-нибудь иной страны). Я отбыл оттуда вчера, и случились там такие-то и такие-то вещи». Таким образом, через Ортона сир де Корасс был осведомлен обо всем, что творилось на свете. Эта их связь продолжалась пять или шесть лет, но почти с самого ее начала рыцарь не удержался и открылся графу де Фуа при обстоятельствах, о которых я вам сейчас расскажу.
В первый год службы Ортона сир де Корасс приезжал ко двору графа де Фуа в Ортез или в другое место и говорил ему при встрече: «Монсеньор, знайте, что то-то и то-то случилось в Англии (или в Шотландии, Германии, Фландрии, Брабанте или каких-нибудь иных землях)». Потом граф де Фуа убеждался в правдивости слов рыцаря и очень дивился, откуда к нему поступают эти сведения. И вот однажды граф так пристал к нему с расспросами, что сир де Корасс был вынужден рассказать, как и от кого он узнает все новости, а также о подробностях своего знакомства с Ортоном. Узнав истину, граф очень обрадовался и сказал: «Хотел бы я иметь такого посыльного! Совершенно бесплатно вы узнаете правду обо всем, что творится на белом свете! Сир де Корасс, берегите вашу с ним дружбу!» — «Монсеньор, — ответил рыцарь, — я постараюсь».
Ортон служил сиру де Корассу довольно долгое время. Я не знаю, имел ли он еще каких-нибудь хозяев. Однако два или три раза в неделю он непременно наносил рыцарю ночной визит и рассказывал новости обо всем, что творилось в тех землях, где он побывал. А сир де Корасс, в свою очередь, описывал эти новости в срочных донесениях к графу де Фуа, который очень им радовался, ибо нет на свете сеньора, более охочего до вестей из чужих земель.
Но вот случилось однажды, что сеньор де Корасс и граф де Фуа весело беседовали об Ортоне и его повадках. «Сир де Корасс, — спросил граф между делом, — доводилось ли вам хоть раз видеть вашего посыльного?» — «Клянусь честью, монсеньор, ни разу, — ответствовал рыцарь, — да я никогда и не приставал к нему с этим». — «Не приставали? — сказал граф. — Вот удивительно! Будь он расположен ко мне столь же хорошо, сколь и к вам, я бы непременно уговорил его показать себя. И я вас прошу, чтобы вы постарались это сделать, а потом описали мне его облик и форму. Помнится, вы говорили, что он изъясняется на гасконском не хуже нас с вами?» — «Ей-богу, — сказал сир де Корасс, — это правда. Он говорит на нем так же хорошо и красиво, как вы. И, клянусь честью, я постараюсь его увидеть, раз вы мне это советуете».
В одну из последующих ночей сир де Корасс лежал в опочивальне на кровати вместе со своей женой, которая к тому времени уже совсем свыклась с голосом Ортона и слушала его без всякого страха. Вскоре туда явился и сам Ортон, который первым делом выдернул подушку из-под крепко спавшего сира де Корасса. «Это еще кто?» — спросил немедленно пробудившийся рыцарь. «Ортон, и никто иной!» — прозвучал ответ. «И откуда ты взялся?» — «Я вернулся из Праги, что в Богемии. Римский император скончался[1866]!» — «Когда это случилось?» — «Позавчера». — «А сколько дней пути отсюда до богемской Праги?» — «Сколько? — сказал Ортон, — Дней шестьдесят, не меньше». — «И, тем не менее, ты сразу оттуда вернулся?» — «Конечно! Я ведь ношусь как ветер, а то и быстрее!» — «У тебя что, крылья?» — «Разумеется, нет!» — «Тогда почему ты можешь перемещаться так быстро?» — «А вот это уже не ваша забота», — отрезал Ортон. «Ошибаешься, — возразил рыцарь, — я бы весьма охотно поглядел на тебя, дабы знать твою форму и облик». — «Эти вещи вас не касаются, — повторил Ортон, — довольствуйтесь тем, что, имея возможность меня слышать, вы получаете точные сведения о дальних странах». — «Честное слово, Ортон! — сказал сир де Корасс, — я полюбил бы тебя больше прежнего, если б только увидел!» — «Что ж, — сказал гонец-невидимка, — коль скоро вы так страстно желаете на меня поглядеть, то будь по-вашему: первым предметом, на котором вы задержите свой взор, соскочив завтра утром с постели, буду я». — «Этого будет вполне достаточно, — согласился сир де Корасс, — ладно, ступай. Я даю тебе отпуск на эту ночь».
1866
Речь идет о Карле IV Люксембургском, короле Чехии и императоре Священной Римской империи. Он умер 20 ноября 1378 года. Поскольку папа Урбан V, о котором упоминается в начале рассказа, скончался в 1370 году, можно «определить», что Ортон служил сеньору де Корассу не менее восьми лет.