Эти речи велись на открытых обсуждениях, в присутствии короля и его главного совета, куда входили мессир Вильям Дуглас[337], его дядя мессир Джеймс Дуглас[338], его кузен мессир Арчибальд Дуглас и все их родичи. Сочтя все услышанное за великий вздор и постыдное малодушие, эти господа заявили, что после короля именно они рискуют потерять больше всего. Но даже под угрозой потерять все свои города, замки и наследственные владения, они ни за что не останутся в этом совете, если здесь объявят недействительным ответ, данный епископу, или смягчат его смысл, ибо это станет для них большим позором и жестоким оскорблением на все времена.
На этих обсуждениях было сказано много резких речей от одних к другим.
Представители рода Дугласов были столь влиятельны, грозны и оказали столько прекрасных услуг королевству Шотландскому, что все люди их за это очень любили. Сам король тоже относился к Дугласам с большим доверием и очень на них полагался. Однако он хорошо понимал, что некоторые люди воздерживаются говорить правду из опасения перед вышеназванными сеньорами. Поэтому он взял решающее слово и молвил:
«Я — король Шотландии милостью Божьей! Я получил королевство в наследство от моего дорогого отца, доброй памяти, монсеньора Роберта Брюса, который отважно и властно его удерживал и оборонял от англичан до конца дней своих. Затем враги причинили нам великий ущерб, за который я охотно взял бы с них возмещение, если бы мог. Однако мы осведомлены, что они идут на нас с очень большими силами. Поэтому я обращаюсь к вам с настоятельной просьбой и поручением: дайте мне такой совет, который послужит к моей чести и к общей выгоде. Нисколько не берите в расчет чью-то влиятельность, гордыню и знатность. Если вы чувствуете, что мы достаточно сильны, чтобы сражаться с англичанами, то так и скажите, и тогда мы встанем у самого входа в нашу страну».
Тут некоторые поникли головой, а иные, кто хотел честно исполнить свой долг, ответили: «Государь, наших сил недостаточно, будь их даже в два раза больше, чем есть сейчас». — «Итак, — сказал король, — поскольку сражаться мы не можем, и среди нас нет единодушия по этому вопросу, я постановляю, что его решение будет полностью возложено на меня, на графа Морэйского, на епископа Сент-Эндрю и на епископа Абердинского». Тогда все советники дружно ответили: «Сир, вы хорошо сказали!»
Так закончились эти обсуждения. Король Шотландии не только не стал распускать своих людей, но и продолжил усиленно собирать их со всех сторон. Ибо он вовсе не знал, как пройдут переговоры с королем Англии. Совещание между четырьмя вышеназванными сеньорами завершилось тем, что два епископа, Сент-Эндрю и Абердинский, отбыли из Эдинбурга, полностью уяснив, что им надлежит сказать и сделать. Под защитой охранных грамот они прибыли в Дарем — туда, где в ту пору король Англии поджидал свое войско, которое собиралось в Ньюкасле-на-Тайне и было уже очень большим.
Затем два названных шотландских епископа предстали перед королем Англии и некоторыми его советниками, такими как граф Ланкастер, граф Дерби, монсеньор Робер д’Артуа, граф Уорик, граф Солсбери, граф Нортгемптон и Глостер, монсеньор Ричард Стаффорд, сеньор Бошем и мессир Рейнольд Кобхем. Почтительно поклонившись королю и всем сеньорам, послы сказали:
«Сир король Англии! Мы посланы от имени нашего государя, короля Шотландии, и всего его совета. Нам дали понять, что вы решительно вознамерились воевать с Шотландией, как уже делали прежде. И также вполне очевидно, что ответ, переданный епископом Линкольнским, пришелся вам совсем не по нраву. Знайте же, сир, что именно в день приезда вашего епископа наш государь-король послал своих представителей во Францию, к королю Филиппу. Ведь между ними существуют определенные союзные обязательства, и наш государь-король не может предлагать, обсуждать и заключать никаких соглашений о перемирии или короткой передышке без ведома короля Франции. В подтверждение этого союзного обязательства король дал торжественную клятву и грамоту, скрепленную печатью. И вот теперь посланцы, отправленные во Францию, вернулись, и наш государь, с согласия короля Филиппа, может принять и одобрить договор о перемирии с определенным сроком длительности, называть который сейчас еще рано. Однако мы уполномочены нашим королем и всем его советом заключить договор на один или на два года, если удастся договориться. Соблаговолите же дать нам свой ответ».
338
У Вильяма Дугласа был только один дядя по имени Джеймс — знаменитый Черный Дуглас, соратник Роберта I Брюса. Поскольку он погиб в Испании задолго до рассматриваемых событий, следует предположить, что Фруассар ошибочно называет Джеймсом другого дядю Вильяма Дугласа — Хъюга Дугласа по прозвищу Унылый или Угрюмый (