И чтобы о празднике было хорошо известно и ведомо во всех землях, король Англии послал своих герольдов объявить и возвестить о нём во Франции, Шотландии, Бургундии, IХ-Фландрии, Брабанте, Германии и всюду до самой Ломбардии-X[431]. Всем рыцарям и оруженосцам, которые пожелают приехать, он обещал безопасную дорогу назад в течение пятнадцати дней после праздника. И должна была там состояться джостра с участием сорока рыцарей-защитников, отвечающих на любой вызов, и сорока оруженосцев. Это торжество в Виндзорском замке было назначено на ближайший день Святого Георгия, в год по счету 1344[432]. Королеву Англии там должна была сопровождать свита, в которой насчитывалось три сотни дам и барышень — знатных, благородных и одетых в одинаковые наряды.
Глава 95
О том, как король Эдуард велел мессиру Эрви де Леону съездить в Париж и объявить договор о перемирии утратившим силу, а также о том, как названный рыцарь исполнил поручение ценой своей жизни
Пока король Англии вел большие приготовления, дабы принять сеньоров, дам и барышень, которые пожалуют на праздник, пришли к нему точные вести о том, что монсеньор Оливье де Клиссон и другие вышеназванные рыцари казнены по обвинению в измене и вероломных замыслах. От этих вестей король Англии был чрезвычайно разгневан. Ему показалось, что король Франции сделал всё это ему назло, и, таким образом, перемирие, заключенное в Бретани, следует считать нарушенным и утратившим силу.
Король сразу подумал о том, чтобы в ответ точно так же казнить монсеньора Эрви де Леона, который был его пленником. И в своем гневе он отдал бы приказ немедленно, если бы не его кузен, граф Дерби. Очень сильно укорив короля в присутствии других советников, граф привел много превосходных доводов, дабы уберечь его честь и обуздать его гнев. При этом он настоятельно просил, чтобы король соизволил назначить за рыцаря достойный и соразмерный выкуп, как хотел бы, чтобы обошлись с его людьми в сходном случае.
И рассудил король, что его кузен граф Дерби советует верно, а все его слова и просьбы идут от великодушия и благородного сердца. Поэтому он обуздал свою ярость и согласился с ним. Затем он велел привести монсеньора Эрви, каковой — знайте! — пришел туда, охваченный великим страхом и смятением. Ведь он полагал, что его должны предать позорной смерти, ибо так ему сообщили.
Когда король увидел его пред собой, то сказал:
«Эх, мессир Эрви, мессир Эрви! Король Филипп де Валуа выказал свою свирепость слишком жестоким способом! Мне назло и крайне несправедливо, из-за молвы и ложных подозрений, он приказал предать позорной казни таких благородных рыцарей, как сир де Клиссон, сир д’Авогур, сир де Малетруа, сир де Рош-Тиссон, а также других бретонцев и нормандцев, к коим любой человек должен испытывать жалость. Если бы я не хотел отставать от него в свирепости, то поступил бы с вами сходным образом, ибо вы нанесли мне в Бретани больше вреда, чем кто-либо другой. Однако я сдержусь: пусть он творит свою волю, а мне моя честь дороже. Из любви к присутствующему здесь графу Дерби, моему кузену, который очень об этом просил, я любезно отпущу вас за легкий выкуп, соответствующий вашему положению, но только если вы соизволите сделать то, что я скажу».
Рыцарь испытал великую радость, когда услышал, что ему не надо опасаться за свою жизнь. Поэтому он сказал, что охотно и всеми силами исполнит королевское повеление. Тогда король сказал ему так:
«Мессир Эрви, я хорошо знаю, что вы — один из самых богатых рыцарей Бретани. Если бы я пожелал настаивать, то легко получил бы с вас очень большой выкуп — 30 тысяч экю и более. Однако я скажу, что вы сделаете. Вы отправитесь к королю Филиппу де Валуа и скажете ему от моего имени, что, поскольку он, мне назло, предал позорной смерти столь благородных рыцарей, коих я назвал, я говорю и утверждаю, что, на мой взгляд, он нарушил и разорвал перемирие, которое мы с ним заключили. Поэтому со своей стороны я тоже отказываюсь его соблюдать и объявляю о возобновлении войны отныне и впредь[433]. И хотя я достоверно знаю, что вы вполне могли бы выплатить мне 30 тысяч экю, я вас отпущу за 10 тысяч экю и поверю вам на слово, что вы пришлете их в Лондон в течение трех месяцев или же вернетесь в плен».
432
День Святого Георгия отмечается 23 апреля. Эта дата, указанная Фруассаром, не согласуется с другими, более надежными источниками. На самом деле, большое празднество состоялось в Виндзоре 19 января 1344 г., и джостра продолжалась в течение трех дней. Еще
1 января 1344 г. Эдуард III дал знать, что он гарантирует безопасный проезд до осьмицы после Сретения, т. е. до 10 февраля, всем рыцарям и оруженосцам, которые приедут на джостру, из какой бы страны они ни были (Rymer, t. II, pt. II, p. 1242). Как сообщает Адам Мэримат, в конце празднества король учредил Круглый Стол и назначил первое его заседание на Пятидесятницу, т. е. на 19 мая 1344 г. (Le Bel, t. II, p. 27, n. 1).
Что касается знаменитого Ордена Подвязки, то исследователи расходятся во мнениях относительно даты его учреждения. Большинство из них считает, что Эдуард III принял соответствующие постановления не раньше 1348 г., поскольку только 6 августа 1348 г. он велел реконструировать в Виндзоре великолепную часовню Святого Георгия, учредив в ней коллегию из 23 каноников и 24 рыцарей. Кроме того, устав Ордена Подвязки датирован 1349 годом (Luce, t. 3, p. XI, n. 6).
433
Эдуард III действительно обвинял французскую сторону в нарушении условий соглашения, заключенного в Малетруа. Однако окончательному разрыву перемирия предшествовали длительные переговоры, проходившие в Авиньоне при посредничестве папы Климента VI. Первые попытки организовать мирную конференцию были неудачны, поскольку Эдуард III умышленно присылал представителей, не имевших достаточных полномочий. Наконец, 22 октября 1344 г., конференция в Авиньоне была официально объявлена открытой. Английское посольство возглавляли Вильям Бэйтмэн, епископ Норвичский, секретарь Эдуарда III, и Джон Уффорд. Со стороны Филиппа VI были: епископ Клермонский; Людовик Испанский; Луи де Пуатье, граф Валентинуа; Симон Бюси, первый председатель Парламента; Пьер де Кюньер, председатель счетной палаты. Однако в ходе переговоров выяснилось, что Эдуард III не намерен отказываться от своих прав на корону Франции ни при каких условиях. Он не хотел заключать мир или продлевать перемирие, видя, что у него еще есть возможности продолжать войну. К концу ноября 1344 г. переговоры полностью зашли в тупик, а в марте 1345 года было объявлено об их прекращении.
Уже в феврале 1345 г. Эдуард III твердо решил выйти из договора, заключенного в Малетруа. Предполагалось, что летом на континент отправятся воевать сразу две английские армии: одна, во главе с королем, высадится в Северной Франции, а другая, во главе с графом Дерби — в Гиени. Когда же ко двору Эдуарда III прибыли Жан де Монфор и Годфруа д’Аркур, было решено сформировать два отряда для войны в Бретани и на Нормандских островах. В грамотах, изданных в Вестминстере 14 апреля 1345 г., Эдуард III назначал графа Нортгемптона, Вильяма Воэна, своим наместником во Франции и герцогстве Бретонском (Rymer, t. III, р. 36, 37). 10 мая 1345 г. граф Дерби был назначен королевским капитаном и наместником в герцогстве Аквитанском; 20 мая он получил верительные грамоты для себя и других участников готовящегося похода (Ibid., р. 37, 39). 26 мая 1345 г. король Англии обратился в письме к папе, извещая его о разрыве перемирия с Францией.
В начале июня 1345 г. отряд графа Нортгемптона и Жана де Монфора отплыл из Портсмута в Бретань, а отряд, возглавляемый Годфруа д’Аркуром и Томасом Феррерсом, отправился отвоевывать у французов Нормандские острова. 14 и 15 июня 1345 г. Эдуард III формально заявил о своем выходе из договора о перемирии, заключенного в Малетруа. В обращении к английским подданным король говорил, что вынужден сделать это «по необходимости, для защиты нашего королевства Английского и восстановления наших законных прав». Флотилия графа Дерби ждала лишь попутного ветра, чтобы отплыть в Гиень, а в конце июня была сформирована основная королевская армия для высадки в Северной Франции (Sumption, I, р. 436–434,452-454).