Охотно вняв таким речам, сир де Мони покинул свое жилище и пошел с этим достойным человеком. Тот привел его в церковь, очень старую, стоявшую в пределах Ла-Реоля. И там, в одной маленькой часовне, было мраморное надгробие, грубо обтесанное, с закругленным верхом.
«Сир, — сказал достойный старец, — под этим мрамором покоится мессир ваш отец. Велите поднять верхнюю часть надгробия. Я полагаю, что на нижней плите вы найдете надпись с указанием его имени и времени, когда он был погребен».
Мессир Готье де Мони немедля приказал своим оруженосцам поднять крышку и действительно обнаружил всё то, о чем сказал ему старец. Однако поясню вам теперь, как и почему этот рыцарь, отец монсеньора де Мони, оказался погребен именно там. Ведь родом-то он был из Эно.
Некогда епископом Камбре был один гасконец из дома Мирпуа-ан-Гасконь[537]. И случилось в ту пору, что возле города Камбре состоялся очень большой бугурт и турнир. Такие состязания там всегда проводились и будут проводиться, согласно обычаю. Вот и это было одним из таких.
На турнире сражалось добрых 500 рыцарей. Был среди них и племянник[538] епископа Камбре, юный рыцарь с дорогими доспехами и конем. Он выбрал себе в противники монсеньора Ле-Борна де Мони[539], отца монсеньора Готье и его братьев[540]. Будучи сильным, крепким рыцарем и хорошим турнирным бойцом, сир де Мони так отделал этого юношу из дома Мирпуа, что он уже не смог поправиться и скончался[541]. Из-за этого епископ и вся его родня были крайне огорчены. Хотя почивший был человеком высокородным и очень богатым, в ту пору его смерть осталась без последствий, и никакого возмещения за нее не потребовали, ибо всё случилось в честной схватке на турнирной потехе.
Уже много времени спустя монсеньор Ле-Борн де Мони возымел благочестивое желание совершить паломничество в Сантьяго, что в Галисии, и отбыл из Эно с этой целью. Однако люди дома Мирпуа были извещены, что убийца их родственника вскоре должен проследовать через их земли. Тогда они устроили и подготовили много засад и однажды подстерегли его довольно близко от Ла-Реоля[542]. Напав на рыцаря, они убили его и жестоко ранили слуг, так что двое из них умерли. После того как рыцарь был убит, жители Ла-Реоля пришли за его лошадьми, забрали их вместе с поклажей и всё обратили в деньги. Однако они похоронили мессира Ле-Борна де Мони в освященной земле и сделали ему гробницу, так как он был рыцарем и паломником.
Это событие осталось без последствий, поскольку дети убитого были тогда еще очень юными. Позднее, возмужав, они выдвинулись на ратном поприще. И, как вы слышали, особенно отличился и прославился мессир Готье. Когда он прибыл с графом Дерби в Гасконь, то вспомнил, что представители дома Мирпуа убили его отца. И отомстил он сполна: выжег все их земли и многих из них обрек на смерть. Ни разу не пожелал он взять выкуп за кого-нибудь из них — ни в битве при Бержераке, ни при Обероше, ни в других местах.
Когда сир де Мони точно убедился, что достойный старец сказал правду, то велел немедленно вручить ему 100 экю. Он также приказал выкопать отцовские кости, забальзамировать их, а затем сложить в один красивый ларец и погрузить на вьючного коня. Призвав двух братьев-миноритов, он велел выдать им золото и серебро, с тем чтобы они доставили кости в Валансьенн. Там, в Сен-Франсуа, то есть в обители кордельеров, их снова погребли и похоронили в одной часовне, довольно близко от хоров.
Глава 109
О том, как граф Дерби покорил замок Ла-Реолъ, а затем захватил Моппеза, Морон и Вильфранш
Однако расскажу вам о замке Ла-Реоль, который не сдавался англичанам долгое время. Мессир Аго де Бо оборонял его превосходно и продержался еще пять недель после того, как был сдан город. Однако в конце концов рыцарь понял, что граф Дерби не уйдет, пока не получит замок в свою волю, а какой-либо помощи со стороны не предвидится. Тогда он вступил с противником в переговоры и пообещал сдать замок при условии, что он сам и все его люди смогут уйти, унеся и увезя с собой всё свое имущество. Граф Дерби согласился на это. Защитники сдали замок и ушли, как было условлено. По этому поводу англичане испытали большую радость, ибо им уже совсем надоело там сидеть.
Овладев замком, граф Дерби велел его заново укрепить, пополнить припасами и назначил кастеляном одного доброго английского рыцаря, коего звали мессир Ричард Лаптоп.
После того как граф Дерби исполнил свою волю и замысел относительно города и замка Ла-Реоля, он выступил оттуда со всей своей ратью и поехал в сторону замка Монпеза[543], который тоже был мощным и красивым. Затем он взял его приступом, используя штурмовые лестницы, хотя при этом ему пришлось потерять очень многих своих лучников[544]. Оставив в гарнизоне людей и пополнив его припасами, граф двинулся дальше и направился к городу и мощному замку под названием Морон[545]. Подступив к нему, англичане устроили большой штурм, но не смогли его захватить. Однако на следующий день они всё-таки им завладели благодаря хитрости и находчивости одного дворянина из Гасконской земли, коего звали Александр, сеньор де Комон[546]. По его совету, граф Дерби снялся с лагеря и сделал вид, что уходит со своими главными силами в другое место. Под Мороном он оставил лишь небольшой отряд во главе с графом Оксфордом. Когда горожане и воины гарнизона увидели, что под городом осталось так мало врагов, то вышли сражаться, надеясь сразу одержать победу и взять пленников. Англичане же, видя, что они наступают, подались назад и сделали вид, что бегут.
537
Пьер де Мирпуа, третий сын Ги де Леви-Мирпуа и Изабеллы де Марли; епископ Магелонский с 1307 г., епископ Камбрейский с 1309 по 1324 г., затем епископ Байё. Умер в 1334 г. (KL, t. 22, р. 208).
538
Роже де Леви-Мирпуа, сын Жана де Леви-Мирпуа и Констанции де Фуа, родной брат маршала Жана де Леви-Мирпуа (KL, t. 22, р. 208).
539
Жан де Мони, именуемый Ле-Борн (? — сентябрь 1324 г.), состоял в браке с Жанной де Жанлен.
540
По Фруассару, у Готье де Мони было еще четверо братьев — Жиль, Жан, Тьерри и Гильом. В ходе Столетней войны все они сражались на стороне Эдуарда III. Старший из них — Жиль, именуемый Гриньяр — погиб в 1339 г., совершая набег на город Камбре. Средний, Тьерри, женился на Анне, дочери графа Саффолка.
541
У рода Леви-Мирпуа и рода Мони были одинаковые гербы: три черных стропила на золотом поле. Это обстоятельство могло послужить причиной того, что турнирное состязание превратилось в смертельный поединок (Luce, t. 3, р. XXII, п. 2). Конфликты между дворянами по поводу схожих гербов были нередкими в ту эпоху. Например, Фруассар описывает словесную ссору между Джоном Чендосом и маршалом де Клермоном перед битвой при Пуатье.
542
В «Римском манускрипте» Фруассар уточняет, что убийство было совершено рядом с лагерем Карла де Валуа, который вел осаду Ла-Реоля (сентябрь 1324 г.). Из официальных документов известно, что инициатором покушения стал сеньор-маршал Жан де Леви-Мирпуа (ок. 1292–1372), желаший отомстить за своего брата Роже де Леви-Мирпуа, смертельно раненного на турнире в Камбре. 14 ноября 1325 г. король Франции издал указ о помиловании маршала Мирпуа, которого обвиняли в убийстве Жана, именуемого Ле-Борн де Мони, «
543
Монпеза (
544
В «Римском манускрипте» Фруассар сообщает, что жители Монпеза сдались Генриху Ланкастеру без боя. Эта версия более правдоподобна. Быстрой капитуляции Монпеза мог способствовать его сеньор, Ремфруа де Монпеза, который был причастен и к сдаче Эгийона (см. примеч. 520, с. 722) (Luce, t. III, р. XXIII, n. 1).
546
Александр де Комон, сын Александра де Комона и Изабеллы де Пеберак, сеньор де Сент-Базей. В январе 1339 г. Александр де Комон служил во французской армии, воевавшей в Гиени. Однако в 1342 г. он уже числился среди видных гасконских вассалов Эдуарда III, получавших от него субсидии. В том же году Эдуард III уступил ему всё, что принадлежало английской короне в сеньориях Сент-Базей и Ландерон. В 1346 г. Александр де Комон оборонял от французов Эгийон. 16 июня, в ходе штурма моста через реку Ло, его захватил в плен Робер д’Ожеран, стольник герцога Нормандского. Своим указом от 7 июля 1346 г. герцог Нормандский пожаловал Роберу д’Ожерану 500 ливров ренты. Филипп VI утвердил это пожалование 19 сентября 1347 г. «
Александр де Комон был женат на Бланке де Ла-Мот. Его дочь Элен принесла сеньорию Сент-Базей в приданое Берару д’Альбре, младшему сыну Бернара-Эзи, сеньора Альбре (KL, t. 20, р. 523, 524; Luce, t. III, р. XXXIII, n. 1; Sumption, I, p. 488).