Джон Норвич, капитан и верховный управляющий Ангулема, видел, что герцог не собирается уходить, пока не получит город в свою волю. Вместе с тем, он уже слышал, что герцог отвоевал многие города и замки — такие как Вильфранш, Мирмон, Антени и другие. А припасы в Ангулеме были на исходе, и многие горожане, именитые и простые, уже перешли бы на сторону французов, если бы у них хватило смелости. Поэтому Джон Норвич придумал один ловкий ход, — сейчас скажу какой. Накануне Сретения, в начале февраля, он, совсем один, никому не открыв своего замысла, подошел к крепостным зубцам и помахал своим шапероном в знак того, что желает говорить с герцогом или его маршалом. Думая, что капитан хочет сдаться, герцог сам туда подъехал на своем жеребце и спросил, собирается ли он сдать город. Джон ему ответил, что еще не советовался об этом со своими товарищами, а переговоры завел потому, что на следующий день выпадает большое торжество. Ему кажется, что из почтения к Богородице, которой посвящен оный праздник, противникам надлежит воздержаться от того, чтобы досаждать друг другу, как в пределах города, так и вне его. Если герцог изволит дать осажденным три дня передышки, он, Джон Норвич, переговорит со своими товарищами, и они примут решение: сдать город или продолжать обороняться.
Герцог Нормандский довольно легко согласился на трехдневное перемирие и велел объявить о нем по всему лагерю.
В тот же день Джон Норвич пришел к соратникам и открыл им замысел, о котором вы сейчас тоже услышите. При этом он высказал в пользу своей затеи столько хороших доводов, что они полностью с ним согласились.
Теперь скажу вам, что же он сделал. На следующий день, в Сретение[600], когда все, и в городе, и в лагере, сидели за столами, он велел своим соратникам — латникам, наемникам и лучникам — незаметно для горожан приготовиться к отъезду и собрать в дорогу снаряжение и другое имущество. Затем он приказал открыть ворота и покинул город со всем своим отрядом. Когда воины в лагере увидели выезжающих англичан, то встревожились, что вовсе не удивительно, и побежали вооружаться. Однако Джон Норвич дал им понять, что они делают это напрасно, ибо он заключил доброе перемирие, которое еще продолжается, и у него нет никаких враждебных намерений. Тогда воины в лагере успокоились, а названный Джон проследовал дальше со всем своим отрядом и направился в Эгийон. По прибытии он поведал о своем приключении и о причинах, которые заставили его покинуть город Ангулем. Его хорошо встретили и оказали ему очень радушный прием.
Тем временем герцогу доложили, что Джон Норвич ушел со своим отрядом, ссылаясь на дарованное ему перемирие.
«Видит Бог, — сказал герцог, — он провел меня! Это не первый случай, да и не последний, коли проживу я долго».
Глава 120
О том, как герцог Нормандский завладел Ангулемом, а затем осадил замок Эгийон, попутно взяв Дамазан, Тоннен и Ле-Пор-Сент-Мари
Когда жители города Ангулема увидели, что они остались без капитана и могут рассчитывать лишь на себя, то не пожелали больше обороняться против герцога и сдались ему как можно скорей. Герцог послал к ним маршалов, которые вступили во владение городом, назначили там новых блюстителей и разместили добрых наемников, дабы отстаивать и оборонять Ангулем от англичан, если потребуется. Затем герцог снялся с лагеря и направился к замку Дамазан. Он провел под ним 15 дней, прежде чем смог им завладеть, и не было там ни дня без штурма. Наконец французы взяли замок приступом и перебили всех, кто в нем находился — и гасконцев, и англичан.
Взяв Дамазан, французы привели его в лучшее состояние, чем он был когда-либо прежде. Герцог Нормандский отдал замок под охрану одного оруженосца из Боса, по имени Ле-Борн де Мийи[601], и оставил вместе с ним 100 наемников. Затем он прибыл под Тоннен, который стоит на реке Гаронне. Там находился хороший гарнизон, состоявший из гасконцев и англичан. Они оборонялись рьяно и долго, несмотря на каждодневные приступы. Однако герцог провел там столько времени, что город, наконец, был сдан в обмен на сохранность жизней и имущества местных жителей; а гасконцы и англичане ушли оттуда, забрав с собой лишь своих коней.
Герцог Нормандский и все его воины задержались в Тоннене и окрестных землях до самой Пасхи[602], а потом направились к Эгийону. Однако прежде чем они к нему подступили, в двух лье от него, на речном берегу, им повстречался один хороший укрепленный городок, который держал английскую сторону и назывался Ле-Пор-Сент-Мари[603]. В нем находилось не менее двух сотен наемников, гасконцев и англичан.
601
В рассматриваемый период жили Товар и Бертран де Мийи. Городок Мийи расположен в 12 км к востоку от Этампа (департ. Сена и Уаза) (KL, t. 22, р. 206).
603
Ле-Пор-Сент-Мари (