Когда французы увидели, что выбранный способ не приносит им никакого успеха, то были совсем озадачены. Ведь герцог Нормандский сказал и поклялся, что не прекратит осаду до тех пор, пока не завоюет город и замок. Тогда французские сеньоры приняли на совете другое решение и послали в город Тулузу за восемью большими осадными машинами. Кроме того, они приказали построить еще четыре машины, даже более крупных, и обстреливать замок непрестанно, днем и ночью. Однако воины гарнизона были столь надежно защищены оборонительными сооружениями, что камни досаждали им, только если попадали в крыши жилищ. У них в замке тоже имелись хорошие орудия, которые своей стрельбой наносили повреждения всем орудиям противника и за короткое время разнесли до шести из них. Весьма огорченные этим, французы постоянно ломали голову, как бы сильнее донять осажденных.
Глава 122
О том, как отряд сира де Монморанси потерпел поражение в стычке под Эгийоном, а также о том, как французы устроили мощный штурм замка и захватили подъемный мост
Так, непрестанно, многими способами, штурмовали французы замок Эгийон и его гарнизон. Почти каждую неделю они придумывали и находили какое-нибудь новое решение, но осажденные принимали встречные меры для своей защиты.
В ходе этой осады много раз случалось, что мессир Готье де Мони выезжал из Эгийона с одной или двумя сотнями воинов и отправлялся за реку добывать продовольствие. На виду у врагов, к их немалой досаде, англичане часто пригоняли в замок большие стада. Однако как-то раз случилось, что мессир Шарль де Монморанси, маршал Франции, совершил рейд и уже возвращался назад.
При нем находилось добрых 500 воинов. Все конные, они уводили в лагерь большую добычу. Тут-то и повстречали они монсеньора Готье де Мони, который немедленно врезался в их отряд с теми людьми, что у него были. Завязалась славная, крепкая схватка, но англичане вскоре потерпели бы поражение, если бы к ним не подоспел на помощь граф Пемброк с тремя сотнями воинов. Тогда битва разгорелась еще сильней, и многие были в ней ранены с обеих сторон. Наконец французы оставили поле боя. При этом был очень тяжело ранен сир де Монморанси, и спасти его удалось лишь с великим трудом. Англичане захватили у французов всю добычу и увели ее в свой замок вместе со многими пленными. Таким вот образом, два или три раза в неделю, происходили там столкновения, схватки, нападения и стычки.
Помимо всего этого, французские сеньоры однажды приказали всем в лагере вооружиться и распорядились, чтобы воины из сенешальств Тулузы, Каркассона и Бокера вели штурм с утра до полудня, а воины из Кагора, Руэрга и Аженэ, в свой черед, с полудня до сумерек. При этом было объявлено, что первый, кто сумеет прорваться на внешний мост замка, немедленно получит 100 экю. Дабы лучше обеспечить успех этого дела, герцог Нормандский велел собрать большое количество нефов и лодок. Некоторые воины погрузились на них, чтобы переправиться через реку, а другие перешли ее по мосту.
Видя, что противник собирается идти на приступ, воины гарнизона полностью приготовились к обороне. Затем начался штурм — еще более мощный, чем все предыдущие. Глядя на то, как эти воины бесстрашно рискуют жизнью и телом, дабы заслужить 100 экю, и, приближаясь к мосту, напирают друг на друга, словно из ревности, а воины в замке столь же рьяно обороняются, — глядя на всё это, можно было весьма изумиться. Наконец, в разгар дела, несколько воинов на одном челне подошли совсем близко к подъемному мосту и забросили на него большие острые крючья. Затем они потянули за них столь сильно, что порвали цепи, державшие мост, и опустили его до самого конца. Тогда можно было видеть, как воины сражаются копьями на этом мосту и валятся грудами по десять или двенадцать человек, как обороняющиеся бросают сверху ворот большие камни, горшки с известью и крупные бревна, и как многие люди получают раны, увечья и падают вниз с моста, чтобы уже никогда не подняться. Тем не менее, в конце концов весь мост был захвачен силой вплоть до главных ворот, но за него пришлось заплатить очень многими жизнями — намного дороже, чем он действительно стоил. Когда мост был захвачен, нападавшие столкнулись с еще большими трудностями, ибо не могли придумать способ, как захватить ворота. В итоге французы отступили в свои расположения, поскольку было уже поздно, близилась ночь, и они нуждались в отдыхе. Когда они отступили, защитники замка вышли наружу и починили мост, укрепив его лучше прежнего[608].
Глава 123
О том, как французы пытались штурмовать Эгийон с помощью четырех осадных башен, поставленных на нефы, но потерпели неудачу, и о том, как король Франции распорядился, чтобы его сын, герцог Нормандский, продолжил осаду
На следующий день к герцогу и сеньорам из его совета прибыли два осадных дел мастера и сказали, что если им соизволят поверить и дадут в нужном количестве лес и рабочих, они соорудят на четырех крупных, прочных нефах четыре большие «кошки», мощные и вместительные, чтобы их затем подвели к самым стенам замка. Эти «кошки» будут такими высокими, что превзойдут высотой вражеские стены. Благодаря этому воины, находящиеся внутри «кошек», смогут сразиться врукопашную с защитниками замка[609].
Герцог внимательно к этому прислушался и повелел, чтобы четыре «кошки» были построены, чего бы это ни стоило. Пусть к работе привлекут всех местных плотников и щедро оплачивают их труды, дабы они работали быстрей и охотней.
Четыре «кошки» на четырех мощных нефах действительно были построены в соответствии с замыслами и указаниями мастеров, но это заняло много времени и стоило больших денег. После завершения строительства внутрь вошли латники, которые должны были сражаться с защитниками замка. Однако, когда они миновали середину реки, воины гарнизона разрядили в них четыре мартине, которые недавно были изготовлены по их приказу, дабы противостоять этим «кошкам». Четыре мартине[610] бросали столь большие камни и так часто попадали в цель, что «кошки» начали очень быстро разрушаться. Не имея возможности уберечься от этого обстрела, латники и те, кто правил судами, были вынуждены повернуть назад, так и не достигнув противоположного берега. При этом одна из «кошек» рухнула в водную пучину, и большинство тех, кто в ней находился, утонули. I-Это стало тяжелой потерей, ибо там были добрые рыцари и оруженосцы-II[611].
Глядя на эту великую беду, герцог Нормандский и французские сеньоры поняли, что не смогут достичь своей цели. Весьма огорченные, они велели, чтобы три других нефа с «кошками» прекратили штурм, вернулись назад, а все, кто в них находился, сошли на берег.
Теперь сеньоры уже не могли придумать, каким путем, способом или хитростью можно завоевать мощный замок Эгийон. И всё же ни один III-герцог или граф-IV[612], сколь бы великим сеньором он ни был и какой бы близкой родней ни доводился герцогу Нормандскому, не осмеливался вести речь V-об уходе-VI[613]. Ведь еще ранее названный герцог весьма твердо заявил, что не уйдет, пока не получит в свою волю замок вместе с гарнизоном; разве только король, его отец, отзовет его назад. VII-Поэтому сеньоры рассудили, что граф Блуаский, граф Гинский, коннетабль Франции, и граф Танкарвильский покинут лагерь и уедут во Францию, дабы отчитаться перед королем о ходе осады и узнать, какие дальнейшие указания он изволит дать своему сыну, герцогу Нормандскому[614]. Затем, с благосклонного согласия герцога, три вышеназванных сеньора, а также некоторые французские рыцари выехали из лагеря. По прибытии в Париж они описали королю Франции по порядку весь ход осады и положение, в котором оказались французские воины и защитники замка. Король был весьма удивлен: как осажденные могут держаться так долго? Однако он не стал отзывать своего сына и легко согласился на то, чтобы герцог продолжил осаду и одолел защитников с помощью голода, коль скоро не смог взять их штурмом.
Однако оставим пока рассказ об осаде Эгийона и поведаем вам о том, как король Англии в ту же самую пору, по наущению монсеньора Годфруа д’Аркура, высадился в Нормандии на полуострове Котантен.-VIII[615]
608
Pечь идет о событиях, случившихся 16 июня 1346 г. В этот день две большие баржи, отчалившие из Тулузы, должны были доставить по Гаронне припасы в осадный лагерь французов. Однако гарнизон Эгийона захватил обе баржи, совершив вылазку на лодках в западной стороне от города, возле бурга Люнака. В то же время Александр де Комон примерно с сотней воинов перешел по мосту через Ло и ворвался во французский лагерь, расположенный на северном берегу реки. Отбив это нападение, французы предприняли ответный штурм и с помощью осадной техники смогли захватить барбакан и прорваться на мост. Защитники Эгийона были вынуждены срочно опустить подъемную решетку на южном конце моста. Александр де Комон с товарищами оказался отрезан от города и сдался в плен. Тем не менее, уже через несколько дней ему позволили внести за себя выкуп и вернуться в Эгийон (Sumption, I, р. 488).
609
Штурм Эгийона с помощью осадных башен, поставленных на суда, предполагалось вести против северной стены города, выходившей на реку Ло. На этом участке стена была наиболее низкой и старой (Sumption, I, р. 497).
611
«A/В»: «Это стало тяжелой потерей, ибо там было много добрых рыцарей и оруженосцев, которые, чести ради, горячо стремились отличиться в бою».
614
В действительности Филипп VI сам отозвал из-под Эгийона коннетабля с частью войска в конце июня 1346 года, поскольку к этому времени стало ясно, что англичане готовятся совершить масштабное вторжение в Северную Францию. Примерно в то же время из Аквитании были отозваны и оба маршала Франции (Sumption, I, р. 499).
615
«A/В»: «Тогда решили сеньоры, что граф Гинский, коннетабль Франции, и граф Танкарвильский, покинут осадный лагерь и вернутся во Францию, дабы доложить и поведать названному королю о состоянии дел под осажденным Эгийоном. Довольно легко получив на это согласие у герцога, два графа выехали из лагеря и продолжали свой путь до тех пор, пока не прибыли в Париж, где они нашли короля Франции. Тогда они описали, как идет осада Эгийона, и как герцог, его сын, приказывал штурмовать замок много раз, но ничего не достиг. Король был весьма удивлен, и, тем не менее, он вовсе не отозвал тогда своего сына-герцога, но высказал твердое желание, чтобы тот оставался под Эгийоном и дальше, до тех пор, пока не изведет и не покорит осажденных с помощью голода, коль скоро не может взять их штурмом.
Однако воздержимся пока рассказывать о герцоге Нормандском и об осаде Эгийона, чтобы повести речь о короле Эдуарде Английском и об одном большом походе за море, который он совершил в тот сезон».