Лорис наконец подавил свой гнев и умолк. Когда он поднялся и сложил руки на груди, все притихли, заняли свои места; молодые клирики, состоящие при епископах, подошли поближе к своим начальникам, приготовясь слушать, что скажет архиепископ. Полную тишину нарушало только тяжелое дыхание старого епископа Карстена.
Лорис поднял голову и откашлялся. Он принял строгую, важную позу и обвел присутствующих взглядом. Теперь он заговорил, как и подобает примасу Гвиннеда.
— Господа мои, прошу у вас всепокорнейше прощения за нашу невольную вспышку. Ибо как вам, без сомнения, хорошо ведомо, ересь Дерини — предмет особого нашего многолетнего беспокойства. Честно говоря, мы не удивлены действиями Моргана. В сущности, мы их предвидели. Но то, что некто из нашего клира, дворянский сын и обладатель высокого духовного сана...— он с трудом заставил себя не повысить голос,— что этот человек — Дерини...
Лорис перевел дыхание и продолжил:
— Еще раз просим прощения за избыток чувств, господа мои. Ныне, как подсказывают нам все обстоятельства и наше рассуждение о благе церкви Гвиннедской, для еретика-священника Маклэйна есть лишь одно наказание — это отлучение, лишение священства и, коли на то воспоследует решение курии, казнь, подобающая злокозненным еретикам Дерини. Мы понимаем, что последнее требует узаконения царствующим монархом, и должны совершить все подобающие формальности, хотя бы это и отняло немало времени.— Его суровые голубые глаза обежали комнату.— Но в нашей власти, я ко примаса Гвиннедского, объявить Дункану Говарду Маклайну и его проклятому кузену Аларику Энтони Моргану анафему. Архиепископ Карриган, наш ремутский собрат и духовный наставник Маклайна, согласен с нами в этом. Надеюсь увидеть всех вас нынче после вечерни на церемонии отлучения.
По комнате пробежал приглушенный ропот, но Лорис резко произнес:
— По этому вопросу не может быть никаких разногласий, милостивые государи. Морган и Маклайн убили добрых и верных сынов церкви, угрожали жизни монсеньора Горони, монашествующего священника, использовали в стенах священной обители запретную и проклятую магию. Оглядываясь назад, мы видим, что Маклайн был, вероятно, причастен и к случившемуся на коронации нашего обожаемого монарха, короля Келсона. Посему он и Морган заслуживают кары вдвойне.
Он еще раз обвел всех взглядом.
Никто не нарушил тишины.
— Прекрасно,— кивнул Лорис.— Мы надеемся, что вы будете споспешествовать нам при объявлении отлучения нынче вечером. Завтра же мы обсудим другие действия, долженствующие быть произведенными в сем особом случае. Мы, в числе прочего, обсудим и вопрос о герцогстве Моргана. Может быть, и хорошо, что мы еще не приняли решение по вопросу об отлучении Корвина, который обсуждался сегодня. До вечера, господа.
С коротким поклоном Лорис покинул клир и вышел, сопровождаемый Карриганом, его клириком — отцом Хью де Берри — и полудюжиной других помощников и писцов. Как только дверь за ними закрылась, оставшиеся в комнате возобновили спор с еще большей силой.
— Арилан?
Епископ Арилан, следивший за спором между епископом Браденом и Толливером, услышав свое имя, обернулся и увидел, что Кардиель подает ему знак из другого конца комнаты. Покинув двух старших епископов, он обошел спорящих, приблизился к Кардиелю и отвесил официальный поклон.
— Вы желали видеть меня, дорогой лорд Кардиель?
Кардиель вернул ему поклон, не моргнув глазом.
— Я вот думаю — не пойти ли нам в мою личную часовню и обсудить там спокойно всю эту прискорбную смуту, мой дорогой лорд Арилан? — прошептал он Арилану на ухо.— Мне кажется, нам необходимо соблюдать осторожность. Церковь курии — место, где вечно толпятся наши старшие братья.
Арилан сдержал улыбку и легким кивком головы отпустил сопровождающих его людей.
— Я весьма тронут вашим приглашением, милорд. И, быть может, молитвы наши отведут гнев Господень от нашего брата Дункана. Предать проклятию священника, даже и Дерини,— для этого нужны серьезные основания. Вы согласны?
— Мы рассуждаем совершенно одинаково, брат мой,— кивнул Кардиель, когда они проходили через парадные двери.— Я думаю, не мешает также разобраться в деяниях этого Варина, о котором упомянул брат Горони в своем несколько поспешном отчете, не правда ли?
Обменявшись поклонами с двумя монахами, шедшими по коридору, они наконец достигли звуконепроницаемой часовни епископа Дхасского. Когда двери закрылись, Арилан дал волю своим чувствам, усевшись поудобнее напротив двери, пока Кардиель зажигал свечи.
— Дело, как вы понимаете, не в Варине, — сказал Арилан, щурясь на мигающую свечу.— Прежде чем мы поговорим о нем, я бы хотел поподробнее изучить указ об отлучении Корвина. Я не вижу, как мы можем воспрепятствовать отлучению самих Моргана и Дункана и не потерять при этом своего положения в курии. Ничего не поделаешь — формально, по крайней мере, они виновны. Но я выступлю против отлучения всего Корвина — это погубит честь курии.
Кардиель прошел по часовне и зажег еще две свечи на алтаре.
— Я вообще против этих отлучений, Денис. Морган и Маклайн будут защищаться — что им еще остается? Да и вообще все то, что связывают с силами Дерини, на мой взгляд, находится под большим вопросом.
— Только не говорите этого никому, кроме меня,— улыбнулся Арилан, подходя к Кардиелю.— Другие члены курии могут вас не понять.
— Но вы-то понимаете,— тихо сказал Кардиель, посмотрел на красную лампадку, которую только что зажег, и кивнул самому себе.— И тот, кому возжена эта лампадка, понимает. Нас троих — пока достаточно.
Арилан кивнул и вновь сел на скамью перед алтарем.
— Достаточно,— согласился он.— Только надо подумать, как сделать, чтобы нас стало больше, и что вообще предпринять, чтобы нарушить планы Лориса, когда придет время.
Глава XV
«ЛЮДИ УНИЧТОЖАЮТ ТО, ЧТО НЕ В СИЛАХ ПОНЯТЬ» [17]
Все еще шел дождь, когда Дункан и Морган спустились с гор. Молнии вспыхивали на западе и терялись в бледных закатных лучах, то и дело грохотал гром, усиленный горным эхом. Ветер свистел в руинах обители Святого Неота, дождь хлестал по изборожденным временем серым камням и обуглившимся бревнам. Невесело выглядели развалины подворья, на которое они въехали.
Дункан покосился на окутанные тьмой стены и поплотнее натянул капюшон. Справа от него зашевелился в седле, не открывая глаз, Морган. Притупление чувств, вызванное ядом, облегчило ему тяготы пути, но Дункан знал, что еще немного — и его кузену потребуется отдых, больше он не выдержит. Слава богу, что они доехали сюда.
Дункан направил своего коня в тот уголок, где они с Морганом провели предыдущую ночь. Морган все так же сонно покачивался в седле, а когда кони остановились и Дункан спешился, он внезапно пришел в себя.
— Где мы? Почему мы стоим?
Дункан потрепал холку своего коня и подошел к Моргану.
— Все в порядке. Мы у Святого Неота,— сказал он, кладя руку Моргана себе на плечо и помогая ему слезть с коня.— Я хочу, чтобы ты отдохнул, пока я осмотрю это место. Здесь где-то должен быть Переносящий Ход. Он доставит нас прямо в Ремут, если только действует.
— Я помогу тебе,— пробормотал Морган, слабо сопротивляясь, когда Дункан повел его в самый сухой угол ветхого жилища.— Это должно быть за алтарем Камбера, о котором я тебе говорил.
Дункан покачал головой и, уложив Моргана на землю, встал рядом с ним на колени.
— Если ход есть, я найду его,— сказал он, поворачивая Аларика лицом к стене.— Как бы то ни было, тебе нужно хорошенько отдохнуть.
— Подожди минутку,— возразил Морган.— Ты же не собираешься расхаживать здесь один, пока я сплю?
Дункан виновато улыбнулся и, еще раз повернув Моргана лицом к стене, покачал головой.