Кроме Липы и Митяя мы с Игорьком ещё Витамина за бруствер затянули. С осколком в спине, прямо около позвоночника. Точнее, это Витамин думал, что в позвоночник и попало. И что ноги у него теперь парализованы. На одних руках полз. Ладно… Мы задрали бушлат, глянули. Выдохнул с облегчением: на излёте досталось пацану. В мышце вдоль позвоночника застрял осколок и торчит острым краем. Потом я Витамина заставил ногами пошевелить – шевелятся. Затампонировали, перевязали. А после второго шприц-тюбика он уже этими ногами сам и пошёл. Сначала на меня опирался, а потом самостоятельно.
На ТПП уже вдевятером шли. Трое целых, остальные – «трёхсотые». Под конец пути ещё и «градина»[16] рядом прилетела. Только мы устали уже и пить очень хотелось, поэтому внимания на неё обращать не стали. Игорёк только голову повернул, когда рядом с ним осколок в бетон тюкнулся, махнул рукой и дальше пошёл. На самом ТПП уже подлетела красная «копейка» Ваньки Соколика, дежурного по ТПП:
– Парни, «трёхсотых» грузите!
Ну окей, троих в салон закинули, Сеньку Рыжего (и «Сенька», и «Рыжий» – позывные. По паспорту парень – Серёга, а по жизни – рыжий, как сволочь предпоследняя) – в багажник. Гриба, Липу и Витамина приютили в блиндаже резервисты Васи Дока. Ага, вот ещё один Док – тёзка мой, я ж тоже Док – на пути встретился. Минут через пятнадцать поймали гражданскую машину, вынырнувшую с поворота на Обозное, закинули туда оставшихся «трёхсотиков». А сами втроём побрели на своих двоих. Ушли недалеко, впрочем. Соколик выгрузил пацанов на Металлисте и примчал за нами. Приехали, блин! На площадке перед больницей скорые снуют туда-сюда и ждёт банда эскулапов, готовых кинуться на очередную жертву.
– Док, ты «трёхсотый»!
Кужель, мать его так! Тычет мне пальцем в… ну, в окровавленную штанину, в общем, и орёт дурниной.
– Толя, иди в жопу! В порядке я! – ору в ответ.
Блин, вот ни разу нет желания светить перед медициной порванной осколком задницей. Ходить не мешает, боли нет, какого вам от меня надо?!
– У тебя штанина в крови! – снова тычет пальцем.
Непонятливый, пад-дла! Ну сказали же тебе, какого ты прискрёбся?
– Толя, иди к козе в очко! Целый я, не моя кровь! – сгрёб его за грудки и ору прямо в рожу.
Вполне рабочая версия, кстати, – реально по крови своих пацанов ползли, у многих на штанах и бушлатах коричневые пятна и потёки. Ф-ф-фух, отстал невменоид, надо валить, пока ветер без камней.
Раненых, понятно, по госпиталям отправили, а целых – на базу отдыхать. А следующей ночью пацаны с «Мальты» Кольку-Моцарта привезли. И вот тут мы узнали самую радостную новость за два дня. Бронегруппа – та, которую утром укры в Счастье пропустили и блокировать пытались, – сумела с боем за город прорваться. Почти в полном составе. Правда, в том бою погибли комбат наш, Серёга-Дракон, и Женька-Орех – мой хороший приятель. Но группа успела до посадки прорваться и лесом уйти. А следующей ночью Моцарт через Донец переплыл и до базы добрался. Потом мы всю ночь пацанов лодками на наш берег перевозили. Замёрзших, покоцанных, но – живых.
А утром нас комбриг построил и не приказал, а попросил сделать шаг вперёд тех, кто снова на штурм Счастья пойдёт. Сказал, что поймёт, если кто откажется. По-моему, зря так сказал. У ребят сразу лица как-то окаменели и в глазах нехорошее появилось. Тридцать пацанов наш 12-й на том мосту потерял. В общем, мы шагнули. Все. И утром, 27 февраля, мы снова через Донец шли. На лодках шли, группами, потому что мост укры взорвали. И снова ехали мимо огромного билборда с надписью «Счастье не за горами».
Моцарт
В спортзал, где ночевал наш батальон, Моцарт не вошёл – он ворвался. Ночью. Огромный, шумный, в каком-то нелепом, на пару размеров меньше костюме, испуганно скрипящем швами при каждом движении втиснутого в него тела. А ещё Кольку-Моцарта трясло крупной дрожью, его зубы выбивали замысловатую дробь. Но главным было даже не это. Со вчерашнего утра, с боя на счастьинском мосту[17], Моцарта и всю ударную группу, прорвавшуюся в город, считали если не «двухсотыми», то пропавшими без вести однозначно.
Хохлы подловили нас грамотно и жёстко, как по учебнику. Беспрепятственно, не показываясь на глаза, пропустили через мост ударную группу, а потом отсекли и заблокировали на мосту остальную колонну. По всем чертежам, полная хана светила – и нам, и ударной группе. Против нашего батальона численностью меньше трёхсот человек вэсэушники скрытно стянули почти полторы тысячи. Да не абы кого, а отборных головорезов из «Айдара»[18]. Но тогда мы об этом не знали и не думали, отчаянно огрызаясь из полностью безнадёжной ситуации. Согласно её логике наш Двенадцатый бат в полном составе должен был лечь на том мосту. А ударная группа – в городе. Без вариантов. Однако…