В каждой из этих легенд советник непременно спасаетжизнь своего господина. Примечательно, что во всех притчах присутствуют некие группы людей, которые строят козни главному герою (Фредегар видел в них аристократические группировки своей эпохи, имеющие лишь конъюнктурные, сиюминутные интересы). В преданиях о Велизарии и Теодорихе это сенат, в сказании об Хлодвиге — готские аристократы. Несмотря на это, господина всегда выручает смекалка слуги. Как кажется, в этих баснях Фредегар показывал, как, с его точки зрения, должны себя вести короли и майордомы. Майордомам необходимо хранить верность, даже если их окружение настроено против их господина (как в случае с Птолемеем), короли же, если и входят в заблуждение под влиянием своих приближенных (как в случае с Юстинианом), должны беспрекословно верить майордомам. Так, в форме притч, Фредегар говорил о средстве, которое, как ему казалось, должно было не дать язве его эпохи — раздорам знати — погубить королевство. В повествовании о реальных событиях Фредегар тоже подчеркивал необходимость нерушимого союза законных королей и майордомов: с явной благожелательностью Фредегар пишет об отношениях Гримоальда и Сигиберта III (Fred., IV, 58), Пипина и Дагоберта (Fred., IV, 61).
Фредегар обозначил и те черты, которые он считал недостойными. Многократно он подчеркивал распущенность нрава как качество сугубо отрицательное (Fred., III, 11; IV, 42; IV, 60; IV, 66), порицал алчность и желание обогатиться за счет имущества аристократов (Fred., IV, 60).
Итак, Фредегар утверждал легитимность Меровингов. Поскольку власть Меровингов санкционирована самим императором, невозможно представить, чтобы аристократия могла решать судьбу короля. Фредегар с осуждением относился к узурпациям. Он называл частую смену королей насильственным путем у готов «готской болезнью» (morbus gothorum: Fred., IV, 52). С неприятием писал о Фоке, свергнувшем византийского императора Маврикия (Fred., IV, 63).
Но Фредегар жил в эпоху, когда знать была сильнее и смелее, чем когда бы то ни было ранее. Поэтому хронист благожелательно пишет обо всех майордомах, лишь Протадию приписывая, помимо рассудительности, жестокость и сладострастие (Fred., IV, 18; 24; 27; 28; 80; 84)[54]. В нескольких легендах Фредегар нарисовал образ идеального приближенного для любого правителя: бесконечно верного, хитрого и бесстрашного советника. Таковы Виомад (Fred., III, 11), сват Хлодвига Аврелиан (Fred., III, 18-19). Образцовыми хронист считал отношения Хлодвига и Патерна (Fred., II, 57), Теодориха и Птолемея (Fred., II, 57). Из близких современников Фредегар отмечал отношения Пипина и Дагоберта I (Fred., IV, 58, 61), а также Гримоальда и Сигиберта III (Fred., IV, 87).
«Хроники Фредегара» можно по праву, вслед за Я. Вудом, назвать учебником (text book) раннесредневековой монархии[55]. В момент кризиса королевства франков, когда судьбы королей решали группировки аристократов, хронист создал «национальную» историю франков, в которой показал, как, с его точки зрения, должно быть устроено королевство. Его должен возглавлять законный монарх, который справедливо вершит суд и принимает решения в согласии с майордомами и епископами[56], прислушиваясь к их советам.
VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«Хроники Фредегара» были созданы в 655-659 гг. высокопоставленным в Нейстрии мирянином. К сожалению, этот труд не был доведен до конца, но проделанная хронистом работа впечатляет. Он собрал множество источников самых различных типов, составил компиляцию, в которой история франков вписывалась в контекст всеобщей истории, устанавливалась связь франков с библейскими народами и римским прошлым. Фредегар создал собственное повествование и довел его до 642 г., осветив отдельные события 650-х гг. Хронист был любопытным и осведомленным человеком: он стремился не только сообщить о событиях, происходивших во всем королевстве франков, но и осветить историю соседних народов.
Фредегар скрупулезно делал даже незначительные вставки в тексты своих источников, если они могли уточнить его изложение. Хотя подлинно оригинальной может считаться только последняя книга «Хроник Фредегара», глубина проработки сочинений Иеронима, Идация и Григория Турского позволяет утверждать, что в каждом сюжете, попавшем в состав «Хроник», Фредегар видел важный для него смысл, что он никогда не следовал слепо за своими предшественниками. Безусловно, труд Фредегара изобилует и легендами, но эта общая черта многих раннёсредневековых произведений делает его повествование еще более занимательным.
«Хроники Фредегара» появились в момент династического и политического кризиса в королевстве франков. В этих условиях Фредегар отчетливо выразил свои взгляды на жизнь королевства. Он считал, что для процветания нужно, чтобы у власти были законные короли, которые правили бы в согласии с верными лейдами и магнатами. В серии легенд о выдающихся правителях Фредегар несколько раз нарисовал картину идеального «верного», способного спасти своего господина, когда все вокруг плетут интриги против него.
54
Варнахар «пожертвовал все свои богатства на пропитание бедным» (Fred., IV, 18); Бертоальд «был человек сдержанных нравов, мудрый и осмотрительный, храбрый в сражениях, верный обещаниям, кому бы он их ни дал» (Fred., IV, 24); «Протадий был во всех делах весьма хитрым и находчивым человеком, но ему была присуща жестокость к своим врагам» (Fred., IV, 27); Клавдий «был покладист, обладал терпением, умел давать нужные советы. Он был сведущ в науках, благочестив и со всеми поддерживал дружеские отношения» (Fred., IV, 28); «Эга был мудрейшим среди прочих магнатов Нейстрии, он был преисполнен доброты и превосходил всех» (Fred., IV, 80); Эрхиноальд «был сдержанным человеком, преисполненным доброты» (Fred., IV; 84).
55
56