Исследователи, придерживавшиеся теории о том, что у «Хроник» было несколько авторов, выдвигали, как было показано выше, разные версии относительно того, сколько же людей работало над произведением и где в нем мы видим «швы» между текстами разных авторов. Вслед за Лотом можно лишь повторить, что это красноречиво говорит о том, что любые разделения текста «Хроник» субъективны. Наиболее объективные доводы, филологические, приведенные Хельманном, нельзя интерпретировать однозначно. Как отмечал Гоффарт, приведенный немецким исследователем перечень параллелизмов в тексте говорит скорее о стилистическом единстве «Хроник»[33]. Чувствуя это, сам немецкий исследователь предположил, что второй из выделенных им авторов, работавший около 660 г., в стиле своего повествования ориентировался на своего предшественника, писавшего в 614 г. В общем и целом, аргументация Хельманна скорее подтверждает теорию, которую он хотел опровергнуть, — «теорию одного автора».
Это дает нам основание присоединиться к сторонникам «теории одного автора» и утверждать, что «Хроники Фредегара» — результат работы одного человека.
Как отчасти уже было показано выше, относительно того, кем же был автор «Хроник», выдвигались самые разнообразные версии. Обобщая их, можно сказать, что в человеке, которого мы называем теперь Фредегаром, видят высокопоставленного мирянина. К сожалению, более точное определение личности автора чрезвычайно затруднено[34]. Ссылаясь на частые упоминания в оригинальной части «Хроник» Заюрского пага, исследователи предполагали какую-то связь автора с этим регионом и в особенности с Аваншем. Даже Б. Круш считал, что один из авторов «Хроник», безусловно, происходил из Бургундии[35]. К такому заключению немецкого исследователя привело то, что в IV книге за редким исключением счет лет ведется по годам правления именно бургундских королей. Помимо этого, интерес Фредегара к Бургундии прослеживается в том, что в «Хронику» Иеронима хронист сделал вставку об истории бургундов, опираясь на сочинение Орозия (Fred., II, 46; Oros., VII, 32, 11), а также упомянул дату основания Аванша, чего не было в тексте Иеронима (Fred., II, 37).
Роджер Коллинз, однако, обратил внимание на то, что в эпитоме из труда Григория Турского не сделано ни одного отступления, касающегося этой области. Трудно допустить, что автор, будь он родом из Заюрского пага, не нашел бы, что сообщить о родном крае в столь важный и неотдаленный период. Коллинз установил также, что Фредегар не использовал в работе единственный дошедший до нас источник, созданный в Заюрском паге, — «Хронику» Мария Аваншского[36]. К такому заключению английский историк пришел, потому что Фредегар, сообщивший о смерти в 591 г. герцога Заюрского Теодофрида, не упоминает того, что тот начал властвовать в 573 г., о чем сообщает Марий Аваншский. Признавая, что в заключительной части «Хроник» акцент действительно сделан на события, происходившие в Заюрском паге, Коллинз полагает тем не менее, что этого недостаточно для утверждения, что «Хроники» были созданы именно в этом регионе. Он заявляет, что на всем протяжении «Хроник» географический фокус повествования меняется слишком часто, чтобы можно было говорить об особенном интересе автора хоть к какой-то области. Нам неизвестно, в какой степени оригинальное повествование Фредегара зависит от его источников, а посему и попытки таким образом локализовать «Хронику» обречены на провал.
Благосклонное отношение Фредегара к майордому Гримоальду и в целом к Пипинидам приводило некоторых исследователей к заключению, что Фредегар находился на службе у этой австразийской династии. Р. Коллинз тем не менее полагает, что едва ли можно видеть в повествовании Фредегара особенное расположение к Пипинидам. Действительно, автор «Хроник» в панегирических тонах писал о том, что Гримоальд был популярен, что он вместе с герцогом Адальгизелом защищал интересы малолетнего короля Сигиберта III во время восстания в Тюрингии герцога Радульфа (639 г. ). Представителей рода Агилольфингов, главных противников Пипинидов, Фредегар, напротив, наделял самыми нелицеприятными эпитетами. Однако, отмечает Коллинз, в «Хрониках» есть как минимум один случай неожиданного изменения отношения автора к персонажу: например, к Дагоберту I. Фредегар изменил свою оценку этого короля на прямопротивоположную. Благожелательные отзывы о Гримоальде, пишет Коллинз, ничем не отличаются от положительных характеристик, даваемых Фредегаром майордомам Нейстрии, Эге и Эрхиноальду; второй был замешан в расправе над Гримоальдом в 656 г. Трудно допустить, что Фредегар, будь он зависимым от Пипинидов человеком, мог бы писать о палаче своего патрона, что он был «преисполнен доброты». Таким образом, ничто, с точки зрения Коллинза, не дает основания предполагать, что Фредегар был связан со знатью Австразии, а не Нейстрии[37]. Английский исследователь, однако, совершенно не сомневается в том, что Фредегар был вхож в высшие круги франкского общества. Об этом говорит его интерес к иным народам, его осведомленность о событиях, происходивших в разных частях королевства. Таким образом, Коллинз заключает, что Фредегар был высокопоставленным мирянином-аристократом, находившимся на королевской службе, вероятнее в Нейстро-Бургундии, чем в Австразии.