- От же и удывылась лярва!
- Так! Туды-сюды, любов, а тут тоби – на!
- Та вона мабуть и не зрозумила ничого. Все так быстро було.
- Ни, все вона зрозумила… Мы ж ее десь дви минуты душили.
- Га, то ж вы добре повеселылыся…
- А то! Жаль, що зараз не можна. Колы сотнык прийде?
- А хто его знает…
- Цикаво, а скилькы часу та тряпка дие…
- Що?
Все веселье стихло. Окраинцы стали нервно переглядываться. Потом они заговорили все сразу.
- Пишлы до неи! Зараз закинчемо!
- Бижым отюда! А то ще проснеться!
- А що сотнык нам скаже?!
Все повскакивали на ноги. Наконец, один из тех, кто привез Солнышко сказал:
- Та що мы трусымся? В мене ще цила банка есть. Пишлы знову нальемо.
Он достал банку. Еще несколько человек подошли к нему. Они вместе зашли в дом, оставив дверь незакрытой – на всякий случай.
Почти сухая повязка оставалась на месте. Солнышко по-прежнему лежала на скамье. Она была в той же согнутой позе и так же холодна. Ощупав ее, окраинец со злостью сплюнул:
- Зря налякала нас, тварюка.
И пнул ее. Он снял тряпку с лица и стал поливать жидкостью из бутылки.
- Слухай, – спросил кто-то, – а що це за диюче вещество?
- Навить и не знаю. Вроде сотнык казав про фентанил та ще якусь отраву…
Тут Солнышко шевельнулось. Тошнота, переполнявшая ее до краев, стала выплескиваться мощным потоком. Окраинцы отскочили.
- Фу, що за гидота!
Все еще лежа на спине, Солнышко тяжело закашлялась. Ее не переставало тошнить. Она задыхалась. Затем стала дергаться и, после еще одного сильного спазма, перевернулась набок. Из приоткрытой двери тянул прохладный ветерок. Она вздохнула. И засветилась.
Свет окутал окраинцев, их кожа на секунду также начала светлеть, а затем их разорвало изнутри. Свет был таким мощным, что выливался из окон домика, подобно прожекторам. Несколько солдат, оказавшихся на пути этих прожекторов, взорвались. Другие отбегали на безопасное расстояние.
Солнышко чувствовала сильнейшую дурноту. Во рту было горько, голова ощущалась сплошным комком боли, еще почему-то жутко болели лодыжки. Она никак не могла открыть глаза. Но она дышала. Свет стал чуть менее слепящим, он успокоился и перестал бить через край. Сейчас, казалось, весь домик немного светится... В этот момент сотник Панасюк вернулся с охоты с сержантом и двумя кроликами.
За следующие десять минут произошло много событий, в том числе несколько безрезультатных выстрелов из ружья и попытки приблизиться к дому под аккомпанемент кнута. Последняя попытка закончилась смертью сержанта, после этого к дому больше не подходили. Сотник стоял в ста метрах и, сжимая кнут, смотрел на светящиеся окошки. Он знал, что нужно делать, но не мог. У него совсем не было необходимых средств. Пули из устаревших винтовок не пробивали стены, а другого оружия не осталось. Все оно, включая минометы, гранаты и даже трактор, было изъято у батальона «Мухтар» после того, как во время учебных занятий солдаты случайно сбили пассажирский самолет.
Наконец, сотник принял решение и позвонил тем, кто ждал отчета об операции. Ему не полагалось знать этот номер, но молодой офицер, приехавший из батальона «Машингевер», к собственному удивлению, без лишних споров сообщил его перед отъездом. Однако Панасюк не дозвонился. Не дозвонился он и через час. Лишь наутро, когда он уже грыз телефон от ярости, ему ответили, и сотник смог поделиться новостями и своим взглядом на то, как надо действовать дальше.
- Це Панасюк. В нас склалася трудна сытуация. Потрибен танк.
Правители Окраины были в фойе Национального банка. Они провели здесь, в главном отделении, всю ночь. Направляясь к выходу Алчений Лжеценюк включил телефон, который сразу же разразился уведомлениями о пропущенных вызовах. И снова зазвонил. Лжеценюк ответил. Первые несколько секунд он молча слушал. Затем оторвал лицо от телефона и посмотрел на Злюэллу и Адольфа.
- Наш красавец звонит. Панасюк. Он хочет танк.
- А зачем ему танк? – спросила Злюэлла, закуривая сигарету.
Лжеценюк еще немного послушал трубку.
- Говорит, чтобы… кхм ликвидировать одну общую знакомую.
- Интересно. И для этого нужен танк? Наверно, он ее очень любит. Передай, пусть обходится тем, что есть. Можно зубами.
- Но… послушай… он говорит, – Лжеценюк явно забеспокоился, – он говорит, что у них все пошло не так. Девушка в лагере. Они не могут к ней подойти… Она вроде не может выйти из дома. Надо расстрелять дом издали.
Злюэлла вздохнула.
- До чего же они тупые. Хорошо. Скажи ему, что все будет. И займись этим. Только не надо брать этих придурков из добровольцев. Лучше кого-то из регулярной армии. Или… может, авиацией их? Сразу ни сучки, ни батальона. Как думаете, мальчики? Ладно, шучу. У меня сегодня хорошее настроение[10].
XIX
Расстрел
Отсутствие Солнышка заметили почти сразу. Ее вечерние прогулки никогда не затягивались надолго, поэтому уже к половине десятого Стрелок в первый раз ей позвонил. Вскоре, заволновавшись, он пошел ее искать, и тогда занервничал по-настоящему. Он снова звонил, пару раз покричал в окна брошенных домов, обошел сквер по периметру и ничего не обнаружил. К полуночи они с Дедом Морозом образовали несколько поисковых групп, две из которых должны были объехать городские окрестности.
Вскоре одна из групп вернулась. Никаких следов Солнышка найти не удалось, зато жители ближайшего села рассказали странную историю, как из проезжавшей машины выбросили человека, который на их глазах стал изменяться. Буквально за несколько секунд его лицо стало неотличимо от лиц тех, кто носит маски. К сожалению, жители села несколько раз попадали под бомбардировки, поэтому допросить парня не удалось: к моменту прихода группы его уже убили.
Стрелок попробовал представить картину в целом. Похищение выглядело очевидным, но могла ли Солнышко быть еще живой? Этот вопрос был тем более мучительным, что он не понимал, зачем людям в масках оставлять ее в живых. Дед Мороз сразу посоветовал об этом не думать – искать дальше, пока не найдут, а думать «можно и потом». Оставалось лишь последовать этому совету. Они связались с командирами ополченцев в соседних городах, просили выслать дозоры. Под утро они узнали, что в ста километрах от Кузнецка на обочине нашли труп, которому явно не хватало маски. Это было похоже на след. Через час Дед Мороз и Стрелок уже находились там. Место находилось посередине между позициями ополченцев и окраинских солдат. Где-то неподалеку расположился лагерем батальон добровольцев.
Не зная, сколько у них есть времени – и есть ли оно вообще – Стрелок хотел ехать прямо вперед, пока они не упрутся во вражеских солдат. Дед Мороз согласился, но к удивлению Стрелка, предложил надеть маски.
- Пригодятся, – сказал он, – Нам лучше не терять время зря.
В масках, на отбитом у солдат открытом военном джипе, они быстро пересекли воображаемую границу и оказались на территории окраинцев. Ехали, не сворачивая на проселочные дороги. За сиденьями лежала полная канистра бензина.
Они ехали около трех часов. Дорога, которая и раньше не была образцовой, вскоре испортилась окончательно – когда-то здесь шли бои, воронки от снарядов выворачивали огромные куски асфальта, и их приходилось объезжать, а на выбоинах от осколков джип сильно трясло.
Дед Мороз, ругаясь на особенно неприятных ухабах, пытался закурить. Он повернулся к грустному, нервно держащему руль обеими руками Стрелку:
- С такой дорогой лучше бы мы взяли танк!
И тут они увидели танк. Он был еще далеко, двигаясь по той же дороге им навстречу. Через секунду разглядели и сопровождение – открытый грузовик, в котором сидело около двадцати солдат в масках. Стрелок вздохнул. Очередное бессмысленное перемещение в тылу, которое окраинская пресса завтра назовет успешной атакой.Он посмотрел на Деда Мороза:
- Остановим? Может, что-то скажут?
10.
Чувство юмора Злюэллы Григеннах у большинства людей вызывало не смех, а, скорее, панику. Ходили слухи, что в ее гардеробе есть плащ, сделанный из кожи активистов «Общества борьбы против меховых изделий».