- И что дальше?
- А дальше я знаю трех сумасшедших, которые отправятся прямо к Зданию Правительства и вежливо постучат в дверь.
- И все? Это план?
- А чего ты хочешь? Мы не боимся снарядов, если на нас нападут, сможем за себя постоять. А по пути мы будем оставлять горы… перевоспитавшихся добрых окраинцев. Если уж беремся спасать страну, то делать это надо беспощадно.
XXII
Правительство за работой
В течение двух дней главной новостью в Окраине оставалось известие о смерти двух террористов. Вначале большинство газет и телеканалов одновременно поведали, что террористку, известную как «Солнышко», захватили в плен солдаты одного из добровольческих батальонов. Согласно анонимному источнику издания «Народна правда», ее на месте пленения оперативно судил военный трибунал, приговорил к смерти и сразу же расстрелял[11].
Продолжением этой сенсации стала новость о гибели Деда Мороза. Она вызвала еще больший резонанс в обществе. Сообщали, что он умер от передозировки наркотиков, что он стал «жертвой разборок внутри банды», что его предали сообщники. Так же сообщали, что он жив и находится в бегах. Но в одном все средства массовой информации совпадали: с его потерей поражение «других» становилось неминуемым. Окончательная победа окраинской армии, которая заодно должна была положить конец инфляции и начавшемуся в некоторых областях голоду, теперь выглядела делом нескольких недель. Некоторые журналисты даже решались делать точные прогнозы, говоря, что последний «другой» будет уничтожен до того, как в школах начнется новый учебный год.
Самаэль Бабломойер закончил разговор, по-прежнему испытывая бьющее через край раздражение. Его подвели. Те, на кого он больше всего рассчитывал. Они проявили некомпетентность. Слабость. Глупость. Не смогли довести до конца элементарную операцию с похищением, не проконтролировали ее лично, понадеялись на клоунов в масках – и цель не была ликвидирована. Они даже не могли сообщить, удалось ли добиться успеха во второй операции. Злюля по телефону говорила: «Самаэль Азраилович, все должно быть отлично, наши источники утверждают, что партия доставлена и дошла до адресата». Врала. Что она могла знать? Какие у нее могли быть источники? Бабломойер был в курсе, что с недавнего времени все люди, въезжающие на территорию «других» в Кузнецке и Полянске, обыскивались. Тех, у кого находили черные диски, покрытые рунами, задерживали. Потом они переставали выходить на связь. Нет, ничего она не знала.
Что еще хуже, никто не позаботился о прессе. Целого кабинета министров, целого парламента не хватило. Представителям СМИ заранее сообщили об успехе обеих операций, и никто – ни один из этих идиотов, которым он платит – не удосужился их предупредить. Уже второй день со всех экранов, со всех первых полос неслось одно и то же: «Лидеры террористов уничтожены!». Нельзя так работать.
В принципе, не случилось ничего страшного: не удалось одно покушение, удастся другое, к тому же никаких достоверных сведений о том, что пуленепробиваемый толстяк выжил, не было. Но Самаэля Бабломойера не покидало плохое предчувствие, а он верил в плохие предчувствия. Сейчас, меряя шагами кабинет, он то и дело опускал руки в карманы, теребил свои амулеты и что-то приговаривал.
Его подвели, и он этого так не оставит. Ему показалось, что тон, которым с ним разговаривала Злюля, изменился. Стал более истеричным. Иногда она начинала говорить бессвязно, а потом как будто брала себя в руки. Если она может сорваться, рассчитывать на нее нельзя. А два полудурка, которые за ней ходят, и так уже сделали все, что могли. Бабломойер задумался. В последнее время, когда бы он ей ни звонил, все трое постоянно оказывались в центральном отделении Национального банка. Он дал им свободный доступ, но, вероятно, его стоит ограничить. Он позвонил директору Национального банка. Отдал распоряжение: Злюэллу Григеннах, Алчения Лжеценюка и Адольфа Дура в банк не пускать. Но напряжение не проходило. Походив по комнате еще немного, он набрал другой номер.
- Это я. Так, слушай. Я хочу, чтобы яхту привели в порядок и перегнали в Пальмиру. Да, пусть будет там. Просто на всякий случай. Давай.
В Пальмире у него были нерешенные дела, а последние дни получились очень утомительными. Провести встречу с мэром на яхте было разумным способом напомнить мэру, что тот в городе только в гостях. Заодно будет возможность в случае непредвиденных осложнений незаметно исчезнуть из поля зрения. Хотя Бабломойер не думал всерьез о том, что ему придется бежать. Нет, это исключено. А яхта – просто на всякий случай.
Злюэлла раздраженно бросила телефон.
- Сема наш разошелся, – фыркнула она, – вечно недоволен. Ну, мальчики, пошли?
Они вышли из хранилища и оказались в маленьком проходном помещении. Сюда нужно было вызвать служащего банка, но сразу не мешало привести себя в порядок. Выглядели все неважно: серый, безжизненный цвет лица почти терялся на фоне того, как первые лица страны горбились, какими неуверенными стали их движения. Злюэлла поправила прическу, Алчений подтягивал штаны, а Адольф возился с бумажником. Он спрятал его в карман, но при этом уронил что-то блестящее. Быстро нагнулся, но Лжеценюк успел заметить предмет. Он визгливо крикнул:
- Эй! Что это у тебя?
- Ничего. Не твое дело.
- Это касается всех. Покажи!
Он вцепился Адольфу в руку. Тот легко его оттолкнул, но вмешалась Злюэлла. Она резко схватила Адольфа за плечи, развернула к себе и пристально посмотрела ему глаза со словами:
- А ну-ка, покажи мамочке, что ты прячешь?
Адольф не сопротивлялся. Он молча показал ей ладонь, на которой лежал маленький, покрытый рунами черный диск. Злюэлла взяла его. Алчений Лжеценюк зашелся в крике:
- Зачем он ему нужен?! Пусть он скажет, предатель!
Так же резко Злюэлла повернулась к Алчению. Протянула руку. С исказившимся лицом Алчений медленно стал стаскивать со шеи шнурок, на котором висел точно такой же диск. Он всхлипнул.
- Я не хотел… Это для профилактики!
Злюэлла презрительно улыбнулась обоим, помахивая дисками.
- Мамочка вами разочарована. Интересно теперь на вас посмотреть…
- Теперь ты! – Вдруг сказал Адольф.
- Ой, какой грозный мальчик! Хочешь конфетку?
Она преобразилась, стала выше, по косе забегали искры. Но Адольф был к этому готов. Он оскалился и выпустил изо рта небольшое черное облако прямо в лицо Злюэлле. Она застыла с бессмысленным выражением лица, действие Умиления пропало. Затем она зашипела и ударила его. Через секунду все трое катались по полу, дерясь и кусаясь. Наконец, мужчины подняли ее, крепко держа за руки. Одежда на Злюэлле была разорвана, под блузкой они обнаружили сразу два диска. Еще один лежал в сумочке. Последний нашелся в потайном кармане жакета. Без дисков ее лицо быстро вытягивалось. Они смотрели друг на друга, шевеля удлиняющимися носами. Наконец Алчений Лжеценюк с усилием встал.
- Я думаю, это же ничего не меняет? Давайте просто оставим все, как есть…
Он вопросительно смотрел на Адольфа. Тот пристально разглядывал все еще тихо шипящую Злюэллу. Потом улыбнулся. Стали видны длинные зубы.
- Да, это ничего не меняет.
Он поднял свой диски и положил в карман. С опаской, глядя на него, то же самое сделал Алчений. Злюэлла бросилась подбирать свои диски, закрывая их своим телом. Потом все трое долго, не глядя друг на друга, пытались убрать следы потасовки. Адольф нажал на кнопку вызова служащего.
XXIII
Провокация
Это началось однажды ночью, через несколько дней после первых известий о смерти Деда Мороза. Солнышко медленно шла на поправку, лагерь батальона «Мухтар» стал секретным объектом с закрытым доступом, Дед Мороз спорил со Стрелком, а еще накануне в средствах массовой информации обсуждали новые подробности их смерти. Впрочем, когда ополченцы Кузнецка и Полянска сразу в нескольких местах перешли в контрнаступление, про погибших террористов мгновенно забыли. В статьях, посвященных «другим», тему их существования деликатно обходили, фокусируясь на абстрактной констатации неизбежной полной победы.
11.
Остается только догадываться, от каких именно источников газете стало заранее известно о ее пленении, и почему эти источники вдруг замолчали на следующий день. О том, что батальон «Мухтар» был полностью уничтожен, таинственные источники газете так и не сообщили, поэтому никаких известий об этом не последовало.