Они тихо пошли вперед и вскоре услышали слабые звуки. Завернули за угол и очутились в длинном коридоре, который оканчивался массивной бронированной дверью. Дверь была открыта. Они вошли.
За дверью обнаружилось довольно большое помещение, стены которого, как гроздьями винограда, были увешены ключами от ячеек. На полу высилась гора бумаг. Первые лица государства сидели вокруг этой горы и грызли облигации. Заметив вошедших, один из сидящих взвизгнул и попытался метнуться в угол, где лежали сваленные в кучу покрытые рунами диски, но не успел: Дед Мороз схватил его за шкирку и одной рукой поднял в воздух.
Солнышко подошла к облезлому созданию с длинной косой, обмотанной вокруг шеи, и длинным голым хвостом. Злюэлла Григеннах фыркнула и продолжила уничтожать толстую пачку банкнот. Солнышко удивленно взглянула на Стрелка: этого они не ожидали.
- Что с вами произошло?
- Хи-хи! – Хрясь – тонкая резинка, которой были перетянуты купюры, порвалась и ударила Злюэллу по тонкому длинному носу. Она зашипела, но тут же снова хихикнула.
Третье существо – самое крупное и практически безволосое, в котором еще довольно легко удавалось узнать действующего спикера парламента, тем временем прицелилось и попробовало ухватить Стрелка за ногу. Получив прикладом ружья по голове, спикер встряхнулся и медленно побрел на четвереньках за гору бумаг.
Стрелок догнал его, поднял с пола один из дисков и ткнул Адольфу Дуру под нос. Тот затрясся. Через несколько секунд он закричал почти по-человечески.
Эй, – сказал Стрелок, не оборачиваясь, – хватит валять дурака. – Его спутник нехотя поставил премьер-министра на пол. Последнюю минуту он развлекался, раскачивая его в воздухе, пока тот дрыгал ногами и пытался его укусить. Дед Мороз осторожно опустил его лицом прямо в кучу дисков. Премьер-министр затрепыхался и заверещал.
Злюэлла Григеннах решила не дожидаться продолжения и попыталась улизнуть. Она проскользнула мимо Солнышка и почти добежала до двери, когда Стрелок наступил ей на хвост. После чего она получила свою порцию дисков.
Вскоре правители Окраины были уже больше похожи на людей, чем на что-либо иное. Они даже начали разговаривать. Правда, разговор получился немного бессвязным. Алчений Лжеценюк в основном хныкал, а Злюэллу одолевали приступы истерического хихиканья. В перерыве между ними она сообщила Стрелку и его спутникам, что они зря приехали.
- Тут без вас все решилось, хи-хи! У нас все под контролем, хи-хи! Эй, куда смотришь? – это адресовалось Солнышку, которая взглянула на надкусанную пачку денег.
- Что с вами? Что оказывает такое воздействие? Как убрать облако? – спрашивал Стрелок.
- Облако? Это к Мумику. Он главный по облакам, да Мумик? – Злюэлла покосилась на хмуро молчавшего Адольфа и продолжила. – Только – хи-хи – он вам не скажет. Он теперь сам не знает. Что-то у него в последнее время не получается. Не может, хи-хи-хи!
Адольф вскочил и стал хрипло бормотать что-то неразборчивое. Ничего не произошло. Не появилось даже самого маленького черного облачка. Злюэлла напряглась, ее коса заискрила, и вдруг она преобразилась. Исчезли остатки редкой белесой шерсти, уменьшился до нормальных размеров нос, уши приобрели телесный оттенок. Дед Мороз и Стрелок молча смотрели на нее. Она жалобно улыбнулась. Дед Мороз вздрогнул и неуверенно предложил:
- Давайте… ее отпустим.
- Да, – поддержал Стрелок, – она ни при чем. Бедняжка.
- Ага, – задумчиво произнесла Солнышко, – вот как это действует. – Ты! Место!
Она осветилась. Через мгновение перед ней стояла уже не несчастная женщина, а скалящая зубы гигантская крыса, а Стрелок и Дед Мороз выглядели явно смущенными.
- Я поняла. Наверное, облако над городом раньше было плотнее, да? – спросила Солнышко у всех присутствующих. Ответа она не получила, но, кажется, он ей и не требовался. – А в последнее время все у вас идет не так… И люди в масках хуже слушаются, и диски не помогают…
- Я не хотел! Я не знал! За все отвечает Сема! – завопил премьер-министр. Руками он нервно теребил себя за уши.
Несколько минут его было не остановить. Пока Лжеценюк говорил, у него все время, безостановочно, росли длинные мохнатые уши. Он говорил о революции, о подготовленных заранее масках, о том, как облако накрыло весь город, и том, как менялись лица у тех людей, которые регулярно смотрели телевизор. Потом слова стали менее осмысленными. Лжеценюк рассказывал о Самаэле Бабломойере, почему-то используя фразы из выступлений Адольфа Дура про «других». Он говорил долго, повторяясь, зачем-то часто упоминая о том, что с Бабломойером нельзя спорить. Рассказал об утренних телефонных звонках – и о том, что Злюэлла перестала на них отвечать. Он умолчал только о том, что она разбила телефон, бросив перед этим «все кончено». Наконец, он замолчал. Его уши дрожали.
В это время Злюэлла продолжала грызть начатую пачку, от которой ее оторвали, а Адольф Дур незаметно от всех сбросил диски и в какой-то момент к ней присоединился. Сейчас они сидели с двух сторон от кучи ценных бумаг и громко хрустели. Лжеценюк тоскливо на них посмотрел.
- И что нам теперь делать? – спросила Солнышко.
Они спорили довольно долго. Проблемой был Самаэль Бабломойер. Злюэлла сообщила, что он должен вернуться домой к вечеру – хихикая, она сказала, что завтра с утра он собирался с ней «поговорить», и у нее сразу же началась истерика[12]. Это был шанс найти его и, возможно, закончить все. Но как? Даже Злюэлла его боялась, а ведь и Стрелок, и Дед Мороз оказались перед ней беспомощны. В итоге, все решила Солнышко. Она говорила горячо и убежденно.
- … и тогда я вас позову, – закончила она, – и вы все сделаете.
Дед Мороз и Стрелок переглянулись.
- Не может быть и речи!
- Вот и решили, – заключила девушка.
Они сложили охапку денег в маленькую подсобку, заманили туда правителей Окраины свежими хрустящими купюрами и заперли. Затем спокойно и без препятствий вышли в тихий переулок через служебный вход: окраинцы в масках уже начали бросать камни в полицейских, защищавших фасад, но про служебный вход никто не подумал.
Около пяти часов вечера Стрелок, Дед Мороз и Солнышко стояли перед особняком Бабломойера. Зайти внутрь оказалось очень просто: нужно было всего лишь постучать в дверной молоток и убить открывшего охранника, неуклюже державшего копытцами автомат наизготовку. Они аккуратно закрыли за собой дверь, когда на шум прибежала тетя Роза. Она была опаснее охранника. Смахивающая на паучиху в черной трикотажной кофте, она подняла жуткий крик.
- Убили! На помощь! Грабители!
Солнышко осветила ее сильнее, чем прожектор, но без толку, только черты лица стали еще более отталкивающими при ярком свете. Стрелок успокаивающе поднял руку, но старуха резко попятилась, не переставая голосить:
- Церберчик! Гармуша! Ко мне, собачки! Ко мне, малыши! Фас!
Раздалось неровное, со свистом и хрипом дыхание. В дальнем конце коридоре появились жуткие существа. Обросшие лохматой черной шерстью бычки… нет, собаки. Нет, не собаки. У одного из животных были три головы с оскаленными зубами, а у другого на гигантской, покрытой пеной морде поместилось сразу четыре глаза. Они зарычали и бросились вперед. Дед Мороз выругался, Стрелок уже держал в руке пистолет, но не стрелял: Солнышко оказалась перед ним. Она махнула рукой в сторону чудовищ и озарила коридор сиянием. С жутким воем существа остановились. Все, включая тетю Розу, ждали, что произойдет дальше.
Сперва показалось, что не случилось ничего. Грубо скроенные морды были такими же страшными, гигантские лапы так же неестественно торчали, делая животных кособокими. Но все же что-то изменилось. Пропало рычание, пропала пена с клыков. Чудовища приблизились, виляя метровыми хвостами.
12.
Тогда же она призналась, что перестала выполнять свои обязанности. А за ней и Адольф. Даже обвесившись дисками, как елка гирляндой, он утратил способность создавать словами маленькие черные облака… Они были уверены, что это временно. Нужно только взять еще пару дисков и погрызть немного банкнот.