- Тихо, Солнышко. Сказали же: все равно не успеем.
- Мы должны! Там люди! Сколько еще?
- Ты же спрашивала. Полчаса еще. Если дорога не испортится.
- Стой! Слышите?
Где-то вдалеке послушался едва заметный грохот.
- Быстрее!
Наконец, сидящий за рулем обернулся. Он был худым, даже изможденным, чему способствовало грустное выражение лица.
- Солнышко. Когда мы приедем, мы сделаем все, что нужно. Но мы не успеем.
Девушка замолчала. А через несколько минут снова попросила ехать быстрее…
Они не успели. Когда джип добрался до очередного крошечного городка, пожары начались уже в нескольких местах. Тушить их было некому: люди прятались по подвалам, хотя некоторые храбрецы выскакивали на улицы, чтобы подобрать раненых и притащить к остальным. Но до штурма еще не дошло. Городок обстреливался издали, люди в масках сюда пока не добрались. Джип, не останавливаясь, промчался по паре боковых улочек и выехал на другую сторону городка.
- Вон там! Северо-запад, примерно двенадцать километров! – крикнула девушка.
Там, на поросшем лесом холме, располагалась батарея старых 152-миллиметровых пушек. Оттуда обстреливали город и, несомненно, оттуда же после обстрела должны были появиться люди в масках. Джип ехал прямо к холму. На полпути к нему вокруг джипа стали падать снаряды. Бородач нахмурился. Траектория снарядов неуловимо изменилась, они стали падать дальше. Через секунду с холма раздались испуганные вопли, а еще через четыре с половиной минуты джип остановился у его подножия. Худой мужчина с грустным лицом бросился к ближайшему кусту, а двое других стали подниматься на холм. По ним пару раз выстрелили, но быстро перестали.
- Они что, убегают? – спросила девушка.
- Видно, узнали. Вот это я называю уважением.
Сверху раздались единичные, но удивительно частые, равномерные выстрелы. Как обычно, Стрелок[8] их опередил. Когда они поднялись на холм, там не было никого, кроме Стрелка, зато все поле усеивали убегавшие окраинцы в военной форме и в масках. Но они были еще недалеко. Солнышко подняла руку. Свет усилился. Солдаты стали останавливаться. Некоторые падали на колени, другие катались по земле… Стрелок молча наблюдал. Он знал, что вернутся не все. Некоторые сойдут с ума, и тогда он еще понадобится. Он обернулся к бородачу.
- Эй, Дед Мороз! Займись-ка пушками.
Дед Мороз не заставил себя упрашивать. Оно подошел в ближайшей гаубице и строго на ее посмотрел. Ствол заметно дрогнул. Он посмотрел еще серьезнее, и ствол слегка скривился.
- Вот зараза… - пробормотал Дед Мороз. Он замахнулся на гаубицу. Ствол выгнулся дугой, затем завязался узлом и упал на траву. Дед Мороз прошелся вдоль батареи, исподлобья поглядывая на пушки, что-то ворча себе под нос и время от времени пиная лафеты. Через пять минут на месте орудий валялись скрученные куски железа, над которыми триумфально возвышались нетронутые колеса. Для того, чтобы разобраться с брошенными ружьями хватило нескольких секунд и одного грозного взгляда. Все было кончено.
Через полчаса они въехали в город. Жители уже начали появляться на улицах, кто-то тушил пожары, кто-то оказывал помощь раненым. Вокруг Солнышка мгновенно образовалась толпа, люди хотели к ней прикоснуться. Деду Морозу также досталось немало внимания, в основном, со стороны детей.
- Дед Мороз, а ты меня покатаешь?
- А правда, что тебя пушки боятся? А почему?
- Дед Мороз, а это твоя невеста?
Дед Мороз сидел на вынесенном на улицу стуле, на каждом колене держал по ребенку и курил трубку. Картинку портил только переброшенный через плечо автомат.
Тем временем Стрелок, который вышел из машины чуть позднее, стоял в стороне и молча осматривал улицы. Именно он первым заметил человека, который растерянно говорил по телефону. Он подошел к говорящему и спросил, что случилось. Затем торопливо подвел его к друзьям.
- Слушайте его, – громко сказал Стрелок, – все слушайте.
Человек уже не говорил по телефону. Он обвел всех тяжелым взглядом.
- Из Кузнецка звонят. У меня там сестра живет. Их обстреливают. Сестра говорит, с самого утра из пушек стреляют, в соседнем квартале дом разнесли…
Он умолк. Воцарилось молчание. Солнышко спросила: «А до Кузнецка сколько?». До Кузнецка было около трехсот километров. И ведь это – не деревушка, а огромный город, второй в стране. Зачем по нему стрелять? В любом случае, надо было срочно выезжать. Дед Мороз и Солнышко сели в машину, а Стрелка остановил какой-то мужчина. Он говорил возбужденно и сбивчиво.
- Стойте-стойте! Я здесь тоже… родственникам позвонил, волнуюсь ведь. Мало ли, что там? А они мне говорят: «Да, у нас тоже. С утра…» – говорят.
Выяснилось, что мужчина говорит о селе Носовка. Его также обстреливали, причем стрельба началась в то же самое время, что и в Кузнецке. Напуганные люди стали обзванивать своих близких. Через несколько минут на улицах началась плохо скрываемая паника. Под артиллерийскими снарядами находились одновременно пять или шесть населенных пунктов – и это только со слов жителей одной деревни! Возможно, стоило сесть и подумать, но времени не было. Стрелок и его спутники сели в джип и поехали в Носовку – просто потому, что она находилась ближе остальных.
XIV
Как Леня Шпуньк попал в плен
Довольно неожиданно Леня Шпуньк получил задание отправиться на передовую и сделать репортаж с места проведения антитеррористической операции. Вместе с ним направили оператора. Леня удивился, поскольку раньше никаких выездов на места ни у кого не бывало, но, как следует подумав, решил, что лучше согласиться. Ему уже давно светило повышение, и это задание выглядело как мостик, переброшенный к креслу помощника редактора.
Они выехали из столицы утром. К вечеру остановились переночевать в захолустной гостинице, потом отправились дальше на восток. А часа через два машину остановили. Солдаты в масках потребовали выйти, связали руки за спиной и повели куда-то с дороги. Вдруг за спиной послышался взрыв. Леня развернулся, и увидел, что пустую машину расстреляли из гранатомета. Оператор в панике бросился бежать и через несколько шагов получил три пули в спину. К нему подошел один из солдат. Поднял тело и посмотрел на лицо. Потом плюнул и процедил: «Другой». Шпуньк понял, что, кажется, произошла ошибка.
Один из солдат все пытался почесать подбородок. Мешала маска. Несколько секунд окраинец пытался чесаться через ткань, затем начал рвать ее пальцами. Он ухватился за край прорези для рта и сильно дернул. Маска разорвалась. Солдат отшвырнул ее в сторону и, сопя, принялся обеими руками скрести заросший темно-серый бугристый подбородок. Шпуньк всмотрелся в его лицо. И не поверил своим глазам.
- Костик, ты?
Костик подскочил к Шпуньку, обнюхал его и зарычал. Да, это был он. Константин Честиков, бывший помощник редактора в «Народной правде», старый приятель. С тех пор, как он потерял аккредитацию, многое изменилось. Сейчас он смотрел на Леню налитыми кровью глазами и, кажется, собирался его… укусить?
Нет, он замахнулся рукой. Шпуньк торопливо закричал: «Костик, это же я! Леня! Помнишь, как мы с тобой на корпоративе на Новый год напились и оператора побили? Это я!».
- Дрр-ругой! – сказал Костик. И снова зарычал.
- Нет, не другой! Я такой же. Это все аккредитация! Это она так действует, ты же знаешь…
Леня в отчаянии дернулся навстречу мохнатому чудовищу.
- Возьми ее. Видишь, она здесь, под майкой висит. Сними!
Медленно, настороженно, окраинец протянул руку и вытащил из-под майки маленький черный диск. И стал дергать его, пытаясь оборвать ленту. Но потом сообразил и снял через Ленину голову. Он пристально смотрел на диск. Затем швырнул его об стену и прыгнул сверху. Аккредитацию легко можно было сломать двумя пальцами, но растоптать оказалось трудно. Бывший помощник редактора взвыл и начал колотить диск прикладом ружья. Тоже напрасно. В конце концов, он схватил его зубами и разорвал. И стал прыгать на обломках. Потом он повернулся к Шпуньку. Из последних сил тот попытался ему улыбнуться.
8.
В детстве Стрелок рос романтичным, мечтательным мальчиком. Больше всего он любил играть в солдатиков, в индейцев, в крестоносцев – в любые игры, где были две стороны. И всегда играл на стороне слабого. Когда он вырос, то поначалу не обнаруживал необычных способностей. Но потом у людей вдруг стали меняться лица, и Стрелок, как обычно, начал играть за слабых. И выяснил удивительную вещь: он обладал всеми способностями героев, о которых мечтал в детстве. Он был неуловим, как индеец, точен, как Робин Гуд, обладал проницательностью Цезаря и мудростью Октавиана.