— Даже не знаю, что и делать… — развел он руками.
Он взглянул вниз. Монгольфьер уже снизился до крон деревьев и направлялся к самому центру поляны. Мои слова не возымели действия. Оставалось полагаться на силу велетеня и на удачу. До сих пор она сопутствовала мне. Вдруг Марагур произнес беспристрастным, чересчур ровным голосом:
— Абигейл, поднимайся вверх и как можно шустрее.
Спокойствие, с которым он промолвил эти слова, повергало в пучину страха. Лично я с трудом удерживался от того, чтобы не поддаться панике.
— Что там? — спросила женщина.
Ее голос дрожал.
— Эти дубы, — Марагур указал в сторону на деревья, окружавшие поляну.
Их черные ветви ожили и пришли движение. Они змеями тянулись друг к другу и сплетались, превращая поляну в гигантскую корзину.
— Если мы приземлимся, шанс уцелеть останется только у графа, раз уж он нужен им живым, — сказал велетень женщине. — Мы-то с тобой, кажется, им совсем не нужны.
— Черт! — выругалась Абигейл и взялась за управление.
«Бобик» прекратил спуск и двинулся вверх. Снизу послышался стон. Небо над нами громыхнуло. Какая-то сила тряхнула монгольфьер так, что мы не удержались на ногах и покатились по гондоле. Я первым вскочил и, перегнувшись через бортик, посмотрел вниз. Черное дерево, к которому мы оказались слишком близко, одной-единственной ветвью дотянулось до «Бобика».
— Проклятие! — выкрикнул я.
Ветвь обернулась вокруг гондолы и тянула нас вниз. «Бобик» рвался ввысь, но силы были неравными, перевес явно оказался за деревом.
— Что там?! — вскрикнула Абигейл.
Она перегнулась через бортик и увидела черные ветви, опутавшие гондолу.
— Черт! Мы пропали! — взвизгнула она.
Я выхватил кинжал из ножен с пояса Абигейл и стал кромсать этим оружием ветвь. Из наносимых мною царапин мгновенно вырастали новые ветки и опутывали гондолу.
— Проклятье! Это конец! — верещала летунья.
На помощь пришел Марагур. Он попытался оторвать ветвь от гондолы и сломать ее. Однако дерево в его руках становилось резиновым и не переламывалось. Я подскочил к калориферу. Настало время воспользоваться наследством прапрапрапрабабушки-эльфийки. Я хотел уже вытащить неопалимое полено из топки, когда на глаза мне попались пистолеты на поясе Марагура. Я выхватил один из них, он оказался заряжен. Что ж, семейную реликвию эльфов отложим до следующего раза. Я открыл люк, используемый для естественных отправлений, просунул в него руку, приставил пистолет дулом к ветви, тянувшейся снизу от проклятого дерева, и выстрелил. Сверху на меня навалился велетень. Мимо меня протиснулась его рука со вторым пистолетом. Прогремел новый выстрел. Ветвь надломилась. «Бобик» ринулся вверх. Тяжело дыша, мы поднялись на ноги.
— Смотри-ка, и не тошнит, — произнес Клавдий Марагур, глядя сквозь открытый люк на удаляющийся лес.
— Ты тоже попался на эту штуку, — молвил я, кивнув под ноги.
Я посмотрел через бортик. Ветви, опоясывавшие гондолу, пожухли и трухою осыпались вниз.
— Черт! Ежик небесный! — ругалась Абигейл.
Свинцовое небо разверзлось. Хлынул ливень. Молнии били одна за другой, раскаты грома без устали догоняли друг друга. Я подставил ладонь под струи воды.
— А если молния попадет в монгольфьер? — спросил велетень.
— Не если, а непременно попадет, — ответила Абигейл.
— Не попадет, — возразил я. — Это не настоящая буря, а бутафория. Майестре хотят напугать нас. Попробуйте собрать хотя бы каплю влаги от этого ливня.
Я показал им сухую ладонь. Марагур подставил свои лапищи под водяные струи и убедился в том, что этот ливень — всего лишь обман зрения. Велетень сплюнул вниз. В одно мгновение дождь прекратился, тучи исчезли, раскат грома оборвался. Небо сделалось ясным, светило солнце. Повелительницы бурь, не сумев провести нас, оборвали бессмысленный спектакль. Абигейл с облегчением рассмеялась.
— Эти дамы так просто не сдадутся, — сказал Клавдий Марагур.
— Слушай, маркиз, а может, ты отдашь им эту формулу? — предложила аэронавтесса.
— Да если б я ее помнил, — ответил я.
— Лучше вспомни, иначе эти дамочки не оставят тебя в покое, — посоветовал велетень.
— А долго нам еще лететь? — вместо ответа спросил я.
Я полагал, что вскорости увижусь с Валери, и она — наконец-то — поможет разобраться со всеми паппарделле,[79] в которых я запутался.
— Особа, которая нас наняла, ждет тебя на границе провинций Траумштадт и Шэдоуберг.
— Признаюсь, приятель, мой гонорар с учетом всех этих передряг оказался смехотворным. Но похоже, что дамочка отдала последние деньги, — сообщил Клавдий Марагур.
«Ага! Жди! Отдаст Валери тебе последние деньги!» — подумал я, а вслух произнес:
— Да ладно тебе! Какие передряги?! Подумаешь, попал под игрушечный дождик!
— Еще неизвестно, что нас ждет впереди, — добавила Абигейл.
— Конечный пункт — Мазунчик Овчар, а там — лично я свободен, — заявил велетень. — Впрочем, если ты добавишь немного монет, я вас подстрахую. Я привык к твоей компании, мне будет тебя не хватать.
— Посмотрим, — буркнул я.
Абигейл похлопала ладошкой по баулу и сказала:
— А я забираю свои двести талеров и улетаю.
— Мы поделили гонорар пополам, — сообщил Марагур.
Он посмотрел на аэронавтессу долгим взглядом. Глаза их встретились.
— Что? — вскинула брови Абигейл.
— А меня ты возьмешь с собою? — спросил он. — По-моему, мы составим отличный тандем.
— Нет! — резко ответила Абигейл.
Велетень оценил все преимущества передвижения по воздуху. Фрилансер[80] на монгольфьере наверняка заработает намного больше, чем обычный наемник. Даже если по-честному отдаст половину аэронавтессе.
— Мы можем заработать хорошие деньги, — промолвил велетень, подтвердив мои мысли.
— Я сказала «нет»! — повторила Абигейл и добавила: — Я зарабатываю тем, что развлекаю праздную публику, а рисковать собственной задницей не собираюсь.
— Ладно-ладно, — ответил велетень. — Но ты подумай еще.
— Ну тебя! — отмахнулась женщина.
Я почувствовал уколы ревности из-за того, что между Клавдием и Абигейл возникли какие-то особые отношения, пусть даже они, в смысле — эти отношения, позволяют всего лишь мечтать об общих планах на ближайшую жизнь. И от того, что аэронавтесса отказала велетеню, я не испытывал облегчения. Мне казалось, что, оставшись наедине, они начнут обсуждать эту тему вновь, и, кто знает, может, Марагур сподвигнет ее на совместный промысел.
— А что такое «Мазунчик Овчар»? — спросил я.
Глава 44
«Мазунчик Овчар» оказался маленькой, низенькой харчевней на окраине Вердны — убогонькой деревушки, что образовалась на границе провинций Траумштадт и Шэдоуберг. «Бобик» опустился неподалеку, и через пару минут я, согнувшись, чтобы пройти в низкий дверной проем, переступил порог заведения. Сердце билось неистово, я ждал, что наконец-то встречусь с Валери.
Первым, кого я увидел, был Мирович. Он и еще три господина сидели за почерневшим от старости столом. Я даже испугаться не успел. Ярость захлестнула меня. Я оказался последним глупцом, которого обвел вокруг пальца велетень-костолом. А еще эта аэронавтесса! Предательница! Дура с куриными мозгами! Даром, что ей двести… или сколько ей там лет! Влюбилась в меня по уши и теперь мстила за то, что я не остался с нею! Но я же с самого начала предупреждал, что у меня есть невеста!
— Ну что, граф? Изволил отбегаться?! — Василий Яковлевич поднялся навстречу мне.
И тут я пережил новый шок. Потому что одним из спутников Мировича оказался мосье Лепо.
— Жак! Скотина! — заорал я. — И ты здесь!
— Мосье Лепо теперь работает на меня, — ухмыльнулся Василий Яковлевич.
— Шельма, да я тебя на части разорву! — я ринулся вперед, чтобы дать в морду подлому французишке.