Двое других сподручных Мировича — некусаный и еще какой-то субъект — преградили мне путь.
— Барррин-с! Сударррь вы мой! Вы же бррросили-с нас! Без гррроша-с оставили! — визжал Жак, пританцовывая за спинами товарищей Мировича.
— Ты продался, как Иуда! — ответил я.
— Ладно, граф! Будет тебе истерику закатывать! — заявил Мирович. — Если хочешь, пообедай, да и отправимся в путь. А если аппетита нет, поедем немедля.
Я огляделся по сторонам. В харчевне было почти пусто. За самым большим столом сидела компания. Трое мужчин и тролль. Они играли в карты. Когда я кричал «Жак! Скотина!», они обернулись и посмотрели на меня недружелюбно. В ходе перепалки с Мировичем я заметил, как сидевшие от меня по правую руку картежники знаками требовали у трактирщика счет, но хозяин, темный эльф, игнорировал их жесты, с живым интересом наблюдая за нами.
Пару слов необходимо сказать о нем. Трактирщик был ростом мал даже по эльфийским меркам, неопрятен, сальные волосы его выбивались из-под черной косынки, повязанной на голове. Еще он обладал неказистой бороденкой, которая то ли от природы выдалась куцей, то ли ее регулярно прореживали — в ходе семейных скандалов, к примеру. Впрочем, в те минуты мне было не до того, чтобы любоваться этой карикатурой на конкистадоров.
За моей спиной заскрипела дверь. Я обернулся и увидел Марагура. Он протиснулся в помещение. За ним вошла Абигейл.
— Негодяй! — крикнул я и схватил подвернувшуюся под руку табуретку.
Я замахнулся, намереваясь врезать велетеню по голове. Клавдий подставил локоть и взвыл, — видно, я попал ему по нерву. Воодушевленный маленьким успехом, я ринулся во вторую атаку. Краем глаза я заметил две вещи: во-первых, изумление на лице Абигейл, а во-вторых…
Во-вторых — был трактирщик. На происходящее он отреагировал весьма неожиданным образом.
— Мазунчик Овчар!!! — с этим кличем эльф запрыгнул на барную стойку.
В его руках невесть откуда взялись пистолеты. Его чумазая физиономия сияла от радости.
— Мазунчик Овчар!!! — выкрикнул он во второй раз и пальнул в потолок из обоих пистолетов. — Бей трусов! Кто боится драки, тот не пьет моего вина!
С этими словами он врезал ногой по железной кружке, и она угодила в голову одного из картежников. В следующее мгновение трактирщик прыгнул на тролля и врезал зеленому великану рукояткой пистолета по макушке. Тролль повалился на пол. Поднялся невообразимый шум. Картежники бросились отнимать темного эльфа от тролля. Но трактирщик отбивался ногами.
Это зрелище поразило всех, в том числе и велетеня. Изумленный Марагур пропустил второй удар, и я врезал ему табуреткой по физиономии. На меня бросилась Абигейл. Эта чертовка отбросила в угол неопалимое полено, схватила меня за грудки, извернулась и перекинула через бедро. Я грохнулся на пол и отшиб себе всю правую часть тела.
— Что с тобою, маркиз?! Ты спятил! — кричала она.
— Браво! Браво, господа! — Мирович хлопал в ладоши.
За его спиной мелькала усатая рожа французской шельмы. Велетень поднял меня на ноги. Я пытался вырваться из его лап, но силы были неравны. Тем не менее в эти секунды я ликовал от радости: все-таки мне удалось съездить Клавдию табуреткой по физиономии.
— Негодяй! — крикнул я и добавил, повернувшись к Абигейл: — А ты дура! Дура с куриными мозгами!
Ее глаза вспыхнули от гнева. А щеки совсем потемнели и стали цвета горькаго шиколата.
Тем временем продолжалась непонятная свара между хозяином и посетителями, игравшими в карты. Из-за чего они поссорились, никто не понял. Вроде бы гости и расплатиться хотели, однако же чем-то прогневили трактирщика так, что он бросился на них с кулаками, несмотря на численное превосходство и присутствие тролля на стороне противника. К слову сказать, хозяин оказался прирожденным бойцом. Мужики держались неуклюже и никак не могли совладать с трактирщиком. Их удары приходились мимо цели, попытки ухватить хозяина оказывались тщетными. Эльф ловко уворачивался, не упуская случая угостить своих недругов — кого отменной зуботычиной, а кого смачным тумаком. И даже тролль не мог помочь своим приятелям. Зеленый увалень только мешался.
Велетень держал меня железной хваткой. В такие минуты не до того, чтобы чему-либо удивляться. Однако впереди было много событий, которые не могли оставить меня неудивленным.
— Да в чем дело-то, в конце концов?! — возмутилась Абигейл. — Какая муха тебя укусила?
Сжав кулачки, она приблизилась ко мне.
— Кажется, я знаю, в чем дело, — произнес Марагур. — Граф увидел старых друзей и решил, что мы собираемся сдать его.
— Надеюсь, вы не обманете — пусть даже самых худших — ожиданий графа? — произнес Мирович.
— Вот тут-то вы, сударь, ошибаетесь, — ответил Марагур.
Он отпустил меня, отстранил в сторону и повернулся к Василию Яковлевичу. Они мерили друг друга взглядами, словно готовились схватиться врукопашную.
— Мой друг, что ты себе надумал?! — насупился Мирович. — Передай графа нам. Я хорошо тебе заплачу.
— Ну уж нет, — ответил велетень. — Я дорожу своей репутацией и не могу подвести нанимателя.
В это мгновение один из картежников, получив оплеуху от трактирщика, плюхнулся между Марагуром и Мировичем. Клавдий поднял мужичка и отбросил обратно в самую гущу мельтешащих кулаков. Несчастный взвизгнул, угодив под ноги троллю.
— Да бог с ним! — скривил губы Мирович. — Бабенка какая-то! Что это за наниматель, скажешь тоже! Я твой наниматель, у нас с тобой контракт.
— Наш контракт предусматривал розыск бумаг, которые замечательно сгодились на растопку! — ухмыльнулся Клавдий. — На этом наше дело заверш…
Мужичонка из числа картежников оборвал Марагура на полуслове, врезавшись головою в его живот. Велетень легким пинком отправил того выяснять дальше отношения с трактирщиком. Отбывая восвояси, мужичонка успел отдавить ногу Мировичу, чем вывел Василия Яковлевича из себя.
— Черт! Дешевый наемник! — сорвал Мирович злость на велетене. — Ты отдашь мне графа как миленький. Контракт, видишь ли, у него завершился! Так сделаем маленькое дополнение к твоему контракту.
Я заметил, как напряглись мышцы на скулах велетеня. Зря Мирович назвал его дешевым наемником. Марагур схватил Василия Яковлевича за шкирку и притянул к себе, а сам наклонился и уставился глаза в глаза противнику.
— Пожалуй, я сделаю на этом контракте одну очень большую пометку. Ad Acta![81] — с этими словами велетень дал щелбана Мировичу.
Василий Яковлевич плюхнулся на скамью.
— Ты! Ты! — задыхался он от гнева.
Его товарищи в замешательстве отступили в сторону. Лицо французишки осунулось.
— Ну что, шельма! — зарычал я. — Вот сейчас ты у меня получишь!
— Барррин! Сударррь вы мой! — завизжал каналья. — Что ж это вы делаете-с?!
Сжав кулаки, я двинулся вперед и упал, споткнувшись о мужика, свалившегося мне под ноги. У меня не оказалось такого великодушия, как у велетеня, и я не отправил несчастного восвояси, а схватил за рубаху и притянул к себе.
— Да что здесь происходит? — прорычал я.
— Сударь, этот трактирщик — псих! Его хлебом не корми — дай подраться! Здесь что ни вечер — сплошное побоище! — поведал мне мужичонка.
— Что за бред?! — удивился я. — Какой трактирщик будет устраивать драки в собственном заведении?!
— Мазунчик Овчар, — ответил мужичонка. — Он всегда затевает драки!
— Так зачем вы сюда пришли? — Я отпустил его рубаху.
— Черт попутал! Прости, господи, мою душу! — Перевернувшись на спину, он перекрестился. — Надо было собраться где-нибудь поиграть. Думали, уйдем, если запахнет жареным. Говорю вам, у этого Мазунчика Овчара не все дома! Больше всего на свете он любит драться!
— Вот как, — улыбнулся я.
Надо мною склонился Лепо.
— Сударррь мой, позвольте-с, я вам помогу-с, — промямлил подлый французишка.
Я оперся на его руку и поднялся на ноги.
— Оставайся здесь, приятель, — попросил я мужичонку.