– Батоно приехал. Дикий абрек спустился с гор!
Благово ухмыльнулся, обнял Фороскова за плечи и увел к себе в кабинет; Алексей прошел следом.
– Ну, Петр Зосимыч, не томи душу. Привез? И что за улики?
– Точно так, Павел Афанасьевич. Это письма Василия Гаранжи к его сестре Елене. Изъяты законным образом, акт подписан тифлисским полицмейстером. А в письмах – все, черным по белому…
Благово стукнул себя кулаком по колену и вскочил в сильном волнении.
– Точно ли все? Знаешь же наших сердобольных присяжных – рады «оставить в сильном подозрении».
– На всякого мудреца довольно простоты. Ваш приятель Мачутадзе очень помог. Костюм, кстати, от него – подарок вам. Простите, не удержался, надел; желал произвести впечатление.
– Произвел! Но ты о деле давай.
– Мачутадзе доложил о моем задании полицмейстеру, и тот устроил в своем кабинете негласную встречу с мужем Елены Гаранжи, де Рошефором. Действительно, солидный человек, исправляет должность главного землеустроителя Кавказского наместничества и на Пасху сделан генералом. Богат, владеет двумя домами на Вельяминовской улице – она в Тифлисе из числа главнейших. Когда он услышал историю с перепелами с участием своего шурина, то весь побледнел. Отдышавшись, рассказал, что в прошлую субботу в Каджиоре[45], на даче, он тоже ел перепелов и сильно отравился, едва не умер. Четыре дня пролежал в постели и только вчера вернулся к службе… А птичек тех готовила его супруга! Еще де Рошефор рассказал, что отношения его с женой в последние месяцы сильно охладели. Видимо, она завела себе кого-то на стороне и стала тяготиться браком. Муж стал ощущать, как он выразился, «витавшую в воздухе какую-то для себя опасность». И тут моя история о том, что произошло в Нижнем Новгороде! Кончилась наша беседа тем, что, по распоряжению полицмейстера, была произведена немедленная выемка переписки Елены де Рошефор. И все стало ясно… Сейчас эта поганая баба (кстати, красавица, как и ее братец) сидит в Метехском тюремном замке под следствием. С писем к ней Василия Гаранжи была снята и заверена нотариусом копия, а мне выдали оригиналы. Вот они.
Форосков выложил на стол пачку писем, взял верхнее.
– Я уже разложил их по порядку. Первое упоминание в этом. Конец октября прошлого года; Василий только что приехал сюда. Послушайте, что он пишет сестре:
«…Ты говорила, что не можешь более выносить этого надутого индюка – своего мужа. Я же тебе рассказывал об одном верном средстве – помнишь? Когда весною я проиграл три с лишком тысячи юнкеру Тилло, достаточно оказалось одного ужина с перепелами, и долг стало некому отдавать! Дорогая, решайся скорее. Люди обычные – это только пыль под нашими ногами. Ударь каблуком об каблук и сбей эту пыль, чтобы не мешала тебе идти дальше. Скучаю по тебе, по твоим плечам…» Далее три страницы всяких непотребств.
– Что, там еще и кровосмешение? – брезгливо скривился Благово.
– Да, Павел Афанасьевич. Брат и сестра Гаранжи состояли друг с другом в любовной связи.
– Фу! Ну и семейка…
– Следующее письмо – от начала января текущего года: «…Рад за тебя, что ты наконец решилась. Иди в Колючую балку[46] и найди там абхаза по имени Ираклий. Скажешь ему, что тебя прислал один покупатель из Телави – это пароль. Еще скажи, что тебе нужна перепелка, такая же вкусная, как в Ахалцихе. Тушка стоит двести рублей. Не жалей этих денег, отдай не торгуясь. Все будет выглядеть как несчастный случай. Помни: готовить дичь ему и себе надо в разной посуде, но потом свою сковороду помыть! Будто бы все жарилось вместе. Когда выложишь перепелов на тарелки, добавь в свою несколько ложек подливки из ядовитой порции. Не бойся – тебя только стошнит, хотя и сильно. Так надо, чтобы полиция не догадалась. И не забудь сжечь это мое письмо!» Вот. И далее: «Дела мои здесь потихоньку налаживаются. Чую, не зря я привез с собой пару перепелов от Ираклия, про запас – скоро они могут пригодиться. Пока они лежат, помеченные, у Ваньки на погребе, вместе с обычными птицами; обычных мы потихоньку подъедаем. Черт, денег совсем нет! Так вот, здесь отыскалась одна дура, жена местного богача Бурмистрова. Эта толстая корова влюбилась в меня без памяти и готова теперь уже на все. Боже, как противно заниматься с нею любовью… Но можно взять миллион, а то и больше! Сначала его, а на ней женюсь. Потом переедем в Москву, затеряемся там, а по прошествии времени я прикачу к тебе богатым вдовцом. Потерпи, моя радость, два годика…», ну, и так далее. Как? Полагаю, достаточно для любых присяжных.
45