– Как же тогда?
– Вас будет двое: Форосков продавец, а ты телохранитель. Петр станет предлагать ворованный спирт во флягах и необандероленные папиросы. И заодно покажет пару пакетиков с кокаином и ампулу с морфием. Предложит купить. Никто, конечно, не заинтересуется, кроме тех, кем интересуемся мы. И когда вы станете уходить, то, если вы ни в чем не проколетесь, они к вам сами подойдут. Заведут издалека разговор про «кикер», спросят цену, а потом предложат купить у них со скидкой. Форосков скажет, что товар сначала надо посмотреть. Когда душители принесут бомбелевский морфий, вы их и возьмете.
– Я против, – энергически вмешался Титус. – Их двое и наших двое. Полицейскую засаду в деревне не поставишь. Слишком опасно получается.
– Наших будет трое, если считать с возницей. Они же не пешком ввалятся в Неклюдово с флягами спирта на загривках.
– Все одно опасно. Парни здоровые. Куль муки весит девять пудов, а они такие целый день таскают. Притом – убийцы, а не какие-нибудь «портяночники».
– Ты знаешь, Яша, что обычно случается с человеком, если я задвигаю ему в челюсть? – спросил Титуса Лыков. – Сколько бы он там пудов ни таскал… Одного можешь сразу вычеркивать, а со вторым мы трое уж справимся.
– Быть по сему, – скомандовал начальник сыскной полиции, закрывая совещание.
Вечером следующего дня Форосков и Лыков сидели в кабаке на выезде из Неклюдова. Было сумеречно, но еще светло. Маленькая речка с приятным именем Везлома протекала под окнами, красное солнце опускалось за лес. Три десятка потных вываленных в муке рабочих галдели за столами. На незнакомцев косились, но пока не задирали.
Форосков, с жульническими бакенбардами и гаденькой улыбкой на лице, пошептался с кабатчиком. Фамилия его была – Босой. Угрюмый и болезненный, тот сначала не хотел смотреть товар. Петр настаивал. Завсегдатаи начали переговариваться вполголоса, их разбирало любопытство. Наконец кабатчик кивнул. Форосков щелкнул пальцами, и Алексей водрузил на стойку жестяную двухведерную флягу. Босой плеснул из нее в чайный стакан, отхлебнул, побулькал во рту и проглотил. Сразу полез за хлебом – крепко! Народ, окончательно заинтригованный, стал подтягиваться к стойке.
– Васек! Че принесли? Скусно?
– Брысь, ракло! – огрызнулся кабатчик. – Дойдет и до вас черед, сами же, ироды, и выжрете. Не мешайте коммерцию делать.
Покупатель и продавец шепотом заспорили о цене. Лыков тем временем шарил взглядом по комнате. Где эти душители? Вон там четверо здоровяков сошлись за осьмухой, у окна двое добивают косушку. В углу еще троица, и все не хилые…
– Слышь, паря, – толкнул Алексея в бок вихлястый разбитной мужик с одним глазом, – а еще чево имеете? Покажь обчиству.
– Это к хозяину, мое дело сторожить, – отмахнулся Лыков. – Глаз-то пропил, что ли?
Вокруг загоготали, обиженный мужик, ругаясь, вышел прочь. Подошел другой: высокий, богатырского сложения, с жестким бывалым лицом.
– А взаправду, что еще имеете? Васька-то втридорога выставит…
– Вот: папиросы дешевые, спирт. Часы можем продать, а можем и купить. Документик, потребуется кому, выправим.
– А паневежеский со справкой есть?[88]
– Такая бумага, брат, пять косых стоит. На заказ делаем. Ты потянешь ли?
– Надо будет, то и сдюжу. А табак какой?
– Фабрики Чумакова, из Ярославля. Лучшая на Волге фабрика!
– Почем?
– Двадцать копеек дюжина. Бери – дешевле не сыщешь во всем христианском мире. Потому – без марок, по ночной фактуре[89] получали.
– А не липовый твой товар-то? Табак небось до нас уже курили…
– Ты, дядя, про Федора Шелапутова слыхал? – обиженно спросил Лыков.
В лице гиганта что-то изменилось. Он наклонился к сыщику, сказал вполголоса:
– Товарищ мой был в Зерентуе[90], сурьезный мужчина.
– Ну вот, даже и товарищ! – обрадовался Лыков. – А мы под его крылом работаем. Никаких самоделок – все фабричное.
Шелапутов был известный грабитель складов, которого полиция никак не могла поймать.
– Папиросы возьму, – смягчился верзила и полез в карман. – Отсчитай десять дюжин.
Лыков бойко отоварил покупателя, убрал деньги за пазуху, а взамен вынул бумажный пакетик и ампулу.
– А вот еще есть товар. «Кикер». Модная среди господ штука. Говорят, в балду шибает хлеще водки. Но сам не пробовал, врать не буду.
Мужик насупился:
– Дай-кось поглядеть.
Покрутил ампулу в огромной ладони, поколупал пальцем, спросил:
88
В г. Паневежис Ковенского уезда процветал промысел по выдаче городской управой паспортов «со справкой». На преступника, попавшегося с таким паспортом, полиция посылала запрос в управу и получала положительный ответ: такой человек существует, и он ранее не арестовывался. Как не рецидивист, обладатель паспорта «со справкой» получал меньший срок.