— Не вынуждай меня делать это, Эван.
В отличие от Донии рябинник и глазом не моргнул. Но сама мысль о том, что Эвану могут причинить вред, наполнила ее страхом. Она велела бы ему отступить, если бы это не подорвало его авторитет и ее собственный. Однако позволить Кинану свободно войти, в то время как ее приказ был совершенно иным, было невозможно. Если бы поговорить с ним не входило в ее планы, Дония бы вызвала подкрепление, но это сейчас тоже было невозможно. Ей необходимо было поговорить с ним, а Кинану следовало раз и навсегда уяснить, что ее дверь для него закрыта. Она приказала оказывать лишь формальное сопротивление, и от Кинана наверняка не ускользнет тот оскорбительный факт, что она выставила у дверей всего одного стража, тем более, именного этого.
Как часто случалось в политике Фэйри, это была своего рода игра.
— Она ясно выразилась, что тебя надо остановить, — еще раз возразил Эван.
Стук и шипение горящего дерева оказались неожиданными, хотя и неизбежными. Дверь была сожжена дотла, Эван обгорел, но не смертельно. Могло быть гораздо хуже. Летний Король мог применить жестокость вместо того, чтобы дать Эвану возможность отступить. Он мог убить Эвана. Но не сделал этого. Его сдержанность стала для Донии неожиданностью.
Кинан перешагнул через распростертое тело Эвана и взглянул на Донию.
— Я пришел поговорить с Зимней Королевой.
Стоявшая до сих пор у него за спиной одна из кицунэ21, Рин, устремилась к Эвану. Фейри-лиса смерила Кинана яростным взглядом из-под копны густых синих волос, но ее враждебность испарилась, как только Эван сжал ее руку. Другие кицунэ и волкоподобные фейри наблюдали за ними. Они стояли, сидели и настороженно пригибались к полу. Они бы смогли дать отпор Летнему Королю, но Дония не желала видеть, как кто-то из них пострадает, просто чтобы это доказать. Она доверяла Эвану — даже согласилась с ним — что Кинану нужно отказать в свободном входе в ее покои. Так она и собиралась поступить.
— Не припомню, чтобы тебе была назначена аудиенция, — вставая, сказала она, повернулась и пошла прочь, зная, что он пойдет за ней. Она не собиралась устраивать сцен на глазах своих фейри или допустить, чтобы они ощутили на себе боль от гнева Кинана.
Кинан дождался, пока они не вышли в сад. Затем схватил Донию за руку и развернул лицом к себе, так что ей пришлось посмотреть на него.
— Почему? — задал он единственный вопрос.
— Она огорчила меня. — Дония вырвала руку из его хватки.
— Она огорчила тебя? — Выражение недоумения и гнева Донии доводилось видеть на его лице бесчисленное множество раз за долгие годы. От него ей не стало лучше. — Ты ранила мою королеву, по сути, напала на мой Двор лишь потому, что она огорчила тебя?
— Вообще-то огорчил меня ты. Она просто стала последней каплей. — Голос Донии не выражал никаких чувств. По лицу тоже нельзя было прочесть ничего. Все опасные эмоции провалились в ледяной колодец внутри нее.
— Ты хочешь войны между нашими Дворами?
— В основном, нет. — Она отступила еще на шаг в сторону, глядя на снег у себя под ногами, словно разговор с Кинаном был ей мало интересен. На мгновение она подумала, что эта уловка подействует — по крайней мере, на одного из них. — Я лишь хочу, чтобы вы держались от меня подальше.
Тогда Кинан подошел так близко, что ее видимое спокойствие дало трещину.
— Что произошло, Дон?
— Я сделала выбор.
— Бросить мне вызов? Показать, что твой Двор сильнее? Какой выбор?
Ее пальцы покрылись льдом. Кинан взглянул на них и выдохнул. Лед растаял.
Кинан взял ее за руку.
— Ты ранила Эш. Что прикажешь с этим делать?
— А что ты хочешь сделать? — Она обхватила пальцами его руку, сжимая так крепко, как только осмеливалась.
— Простить тебя. Ударить. Умолять не делать этого. — Он грустно улыбнулся. — Мой Двор… моя королева… они для меня почти все.
— Скажи, что не любишь ее.
— Я не люблю Эйслинн. Я…
— Скажи, что не станешь пытаться убедить ее разделить с тобой постель.
— Я не могу этого сказать, ты знаешь. — Кинан рассеянно протянул свободную руку и коснулся дерева у нее за спиной. Крошечные почки появились подо льдом. — Однажды, когда Сета не станет…
— Тогда держись от меня подальше. — Дония едва могла разглядеть его сквозь снег, кружащийся вокруг нее. — Я не жалею, что ранила ее. Если твой Двор продолжит пренебрегать моей властью, она станет одной из многих, кто пострадает. Большинство из них не так сильны, чтобы это пережить.
21
Кицунэ — японское название лисы. В японском фольклоре эти животные обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная срединих — способность принять форму человека; лиса, по преданиям, учится делать этопо достижении определённого возраста (обычно сто лет, хотя в некоторых легендах— пятьдесят). Кицунэ обычно принимают облик обольстительной красавицы, симпатичной молодой девушки, но иногда оборачиваются и стариками. В мире книг М. Мэрр кицунэ — фейри Зимнего Двора.