Учреждениям Шпеера оставалось лишь руководство находившимися в хозяйственных отраслях рабочими, которые ранее уже были направлены на заводы генеральным уполномоченным по распределению рабочей силы.
Полномочия органов министерства вооружения в отношении рабочей силы были сведены к так называемым «перемещениям», то есть к переброске рабочих с одного военного завода на другой. Было бы ошибочно делать отсюда вывод об ограничении полномочий генерального уполномоченного по использованию рабочей силы и о значительном расширении полномочий Шпеера.
Подводя итоги по этому пункту обвинения, следует сказать следующее.
Шпеер не ответствен за методы вербовки иностранной рабочей силы так же, как и за отправку ее в Германию. На него может быть возложена лишь ответственность за использование части этой рабочей силы в Германии.
В следующем пункте Обвинительного заключения подсудимому вменяется в вину то, что он использовал труд военнопленных в руководимом им секторе экономики, чем нарушил статью 32 Женевской конвенции о правилах обращения с военнопленными 1929 года. Подсудимый не отрицал, что на подчиненных ему предприятиях работали военнопленные, но это само по себе не является нарушением статей 31 и 32 названной Конвенции.
Выражение «военная экономика» или «военный завод» не тождественно понятию «промышленность» или «завод», задачей которых является производство оружия или другой продукции, предназначенной для военных нужд... Есть все основания считать, что из предприятий, подчиненных инспекции по вооружению, лишь 20 или 30 процентов изготовляли такие предметы вооружения, которые предусмотрены Женевской конвенцией. Об этом необходимо было сказать для того, чтобы можно было судить, в какой степени была нарушена статья 31 Женевской конвенции в связи с использованием труда военнопленных. Под номером ПС-2520 обвинение предъявило аффидевит американского статистика по экономике Деусса, чтобы доказать, какое большое количество военнопленных и иностранных рабочих работало в промышленности вооружения. Эти данные, которые в основном опираются на цифры, взятые из документов, бывших в распоряжении подсудимого Шпеера, не дают представления о том, в каких отраслях промышленности вооружения работали отдельные военнопленные. Крупное предприятие, принадлежавшее к одной из упомянутых категорий и поэтому в целом рассматривавшееся как военное предприятие, могло производить лишь детали или вообще не производить оружия или иных предметов, непосредственно связанных с военными действиями...
Использование военнопленных в промышленности страны, захватившей их в плен, как нам представляется, не запрещено Женевским соглашением о военнопленных. Запрещается лишь использование военнопленных на работе, которая связана непосредственно с боевыми действиями, например, на земляных работах, выполняемых для действующих войск. Такое использование не может ставиться в вину подсудимому Шпееру. Производство и транспортировка оружия всех видов, а также транспортировка военных материалов для действующих войск также запрещается...
В отношении военной экономики, находившейся под контролем подсудимого Шпеера, как нарушение упомянутых постановлений могло бы рассматриваться только производство оружия и боеприпасов всех видов...
То, что в отдельных случаях Женевская конвенция могла нарушаться, нельзя о спаривать. Если, например, как показывают представленные американским обвинением фотографии, военнопленные действительно использовались для разгрузки поездов с боеприпасами вблизи линии фронта, то это, без сомнения, представляет собой нарушение статьи 31 Женевского соглашения.
Однако, такие случаи не могут инкриминироваться подсудимому Шпееру, так как они не относятся к его компетенции. На основании того факта, что производилось использование военнопленных в военной промышленности, нельзя делать обобщающего заключения о нарушении постановлений Женевской конвенции о военнопленных.
Германское правительство считало, что в отношении советских военнопленных должны применяться другие правовые принципы, нежели в отношении граждан западных государств, которые подписали Женевскую конвенцию о военнопленных 1929 года, в то время как Советский Союз не присоединился к ней[32].
32
Советский Союз строго придерживался этих принципов гуманности. Тем не менее защитник прав в том, что СССР не подписал общую конвенцию о военнопленных 1929 года. — Прим. сост.