Именно в свете этих событий подсудимые сейчас просят Трибунал признать, что они не виновны в планировании, осуществлении и составлении ими заговора для совершения длинного списка преступлений и злодеяний.
Они стоят перед этим Судом подобно тому, как стоял запятнанный кровью Гпостер[41] над телом убитого им короля. Он умолял вдову так же, как они умоляют Вас: «Скажи, что я не убил». И королева ответила: «Тогда скажи ты, что они не были убиты. Но ведь они убиты, тобой убиты, гнусный раб!».
Признать этих людей невиновными — значит с тем же основанием сказать, что не было войны, не было убийств, не совершалось преступлений.
[Стенограмма заседаний Международного военного трибунала от 26 и 27 июля 1946 г.]
Господа судьи! Как и мой коллега господин Джексон, с которым я не смею надеяться сравниться в лаконичности, убедительности и красноречии, от имени британского обвинения я хотел бы представить Трибуналу некоторые замечания (боюсь, что они окажутся несколько длинными) по поводу тех особенно характерных и необычайных в своей убедительности доказательств, которые, по нашему мнению, доказывают виновность подсудимых.
Хотя в настоящем процессе представители обвинения работали в самом тесном содружестве и согласии и хотя по некоторым вопросам я буду выступать от имени всех обвинителей, мы все считали, что на этой конечной стадии процесса, быть может, даже за счет неизбежного повторения тех же вопросов, каждому из нас следует подготовить свою заключительную речь самостоятельно, чтобы Трибунал и страны, которые мы представляем, знали, на каком основании мы требуем осуждения этих людей. И если окажется, что некоторые из нас будут указывать на одни и те же доказательства, либо мы придем к одним и тем же выводам, как это, несомненно, случится, самое это совпадение, быть может, явится лишним подтверждением того, что, как мы утверждаем, каждый из этих подсудимых виновен с точки зрения закона. Повторяю — виновен с точки зрения закона.
Не подлежит сомнению, что подсудимые принимали участие и несут моральную ответственность за преступления, столь ужасающие, что саму мысль о них воображение отказывается постичь.
Хорошо запомним слова подсудимого Франка, который повторил Вам сегодня утром: «Пройдут тысячелетия, но эта вина Германии не будет смыта».
Тотальная и тоталитарная война, проводимая вопреки торжественным решениям и в нарушение договоров; большие города — от Ковентри до Сталинграда, — стертые в прах; опустошенные деревни и неизбежные последствия такой войны — голод и болезни, распространившиеся по всему миру, миллионы бездомных, искалеченных, обездоленных. И в могилах своих вопиют не о мщении, а том, чтобы это больше никогда не повторилось, 10 миллионов тех, кто мог бы сейчас жить в мире и спокойствии, 10 миллионов солдат, моряков, летчиков и мирных людей, павших в боях, которых не должно было быть.
Но это не единственное и не самое большое преступление. Когда в любой из наших стран, быть может, в порыве страстей или по другим причинам, которые заставляют терять самообладание, совершается убийство, оно становится сенсацией, и мы не успокаиваемся до тех пор, пока преступника не постигнет кара и не восторжествует правосудие. Должны ли мы сделать меньше, когда совершено убийство не одного, а по самым скромным подсчетам, 12 миллионов мужчин, женщин и детей не в бою, не в порыве страстей, а в результате холодного, расчетливого и преднамеренного стремления уничтожить народы и расы, сломать традиции, учреждения и прекратить самое существование свободных и древних государств? Двенадцать миллионов убийств! Уничтожено две трети еврейского населения Европы, более 6 миллионов, по данным самих убийц. Убийства совершались, подобно серийному производству в какой-нибудь из отраслей промышленности, в газовых камерах и печах Освенцима, Дахау, Треблинки, Бухенвальда, Маутхаузена, Майданека и Ораниенбурга.
Должен ли мир пройти мимо возрождения рабства в Европе мимо порабощения 7 миллионов мужчин, женщин и детей, которых увезли из-под родного крова, с которыми обращались, как с животными, которых морили голодом, избивали и умерщвляли?
Весьма возможно, что вина Германии не будет смыта, потому что немецкий народ в большой степени разделяет ее, но именно эти люди вместе с горсткой других навлекли эту вину на Германию и растлили германский народ.
41
Герцог Глостер — один из главных персонажей трагедий Шекспира «Генрих IV» и «Ричард III». Р.Джексон цитирует диалог из трагедии «Ричард III» между Глостером и вдовой короля Генриха IV. — Прим. сост.